По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Значит, и капитализм жив, — сказал Максим.

— А куда он денется? — удивился Антон. — Даже в нашей советской системе очень много от капитализма, тебе ли не знать. И наоборот. Традиционные капстраны, такие, к примеру, как США, вместили в себя уже столько элементов социализма и даже коммунизма, что не всегда разберёшь, где ты находишься.

— Подождите… — немного растерянно произнесла Людмила. — А где тогда живёт большинство людей, если не в городах? В деревни вернулись?

— Угадала, — сказал Антон. — Только это уже совсем другие деревни, чем в это время. Полный городской комфорт, как я уже говорил, любая доставка, транспортная доступность… Всего не перечислить. И в то же время автономность, тишина, чистейший воздух и все прочие плюсы деревни на выбор.

— Чудеса, — Людмила покачала головой. — А войны? — спросила она с надеждой. — Войны прекратились?

— Увы, — вздохнул Антон. — Многие социологи приходят к выводу, что они и не могут прекратиться, пока существуют отдельные страны и экономические системы. Да, войн стало гораздо меньше. Во многом потому, что человечество активно начало осваивать Солнечную систему, и мы даже полетели к звёздам…

— Перенаправили энергию, — сказал Максим.

— Да, — кивнул Антон. — Даже лозунг такой появился лет сорок назад: «Космос или война!». До сих пор актуален. Опять же, доступные ресурсы. В нашей Солнечной системе их столько, что бороться за них попросту глупо — лети и забирай. А полёты внутри Солнечной стали относительно дёшевы и доступны.

— Заслушаться можно, — сказала Людмила. — Прямо сказка.

— Нет, конечно, — улыбнулся Антон. — До сказки нам далеко. Работы ещё непочатый край. Человеческую натуру так быстро не переделаешь. Но мы стараемся. Так что есть чем заняться, есть, не сомневайтесь.

— Да я, в общем, и не сомневаюсь, — сказал Максим. — О другом думаю.

— О чём? — спросил Антон.

— На кого я оставлю то дело, в которое уже ввязался здесь? Эту новую реальность, которая возникла благодаря моему неожиданному перемещению в прошлое? Заметь, я этого не хотел, так получилось. Советский Союз истекает кровью в самой страшной войне за всю историю человечества. Да, он победит, мы все это знаем. Но я обещал помочь. Не так, как уже помог — больше, масштабнее. Чёрт возьми! — воскликнул он. — Новая реальность уже возникла, назад дороги нет, так почему бы не попытаться сделать иначе, чем было? Чтобы погибло гораздо меньше людей в этой войне. Чтобы победа пришла раньше. Чтобы не возникли другие страшные войны, мелкие — ладно уж, чёрт с ними. Чтобы Советский Союз, в конце концов, не распался в девяносто первом, а, наоборот, окреп и завоевал непререкаемый авторитет во всём мире! Авторитет, основанный на реальных делах и такой технологической, военной и социальной мощи, о которой другие страны могут только мечтать. Вот — настоящая цель, для достижения которой не жалко жизни. Пусть будущее, о котором мечтают нынешние советские люди и, которое, как мы точно знаем, достижимо, наступит в этой реальности раньше!

Максим умолк.

— С меньшими страданиями и жертвами, — сказал Антон. — Что ж, может, ты и прав.

— Мой муж всегда прав, — гордо заявила Людмила и погладила Максима по руке.

Максим засмеялся.

— Это не так, — сказал он и погладил в ответ руку жены. — Не всегда. Но спасибо тебе.

— Вы молодцы, — сказал Антон. — Аж завидно. Я-то пока не женат… Так значит, остаётесь?

— Остаёмся, — сказал Максим. — Да, любимая?

— Да, — подтвердила Людмила. — Мы остаёмся. И будь что будет.

— Всё хорошо будет, — сказал Максим. — Я с тобой.

Антон честно потратил ещё с полчаса на то, чтобы их переубедить. Рассказывал о фантастических достижениях СССР 2.0 в две тысячи сто пятьдесят пятом году, среди которых не последнее место занимали первые полёты к звёздам и путешествия во времени и между реальностями — открытия и технологии, сделанные во многом благодаря Максиму.

Говорил о всенародной славе, которая его ждёт.

Манил головокружительными перспективами.

— Подумайте о своём будущем ребёнке, в конце концов! — выложил последний аргумент. — Вам когда рожать, Людмила?

— Уже скоро, — ответила она.

— Вот. И где вы собираетесь это делать? На борту ржавого рыболовецкого сейнера, перевозящего контрабанду через Атлантику и рискующего в любой момент быть пущенным ко дну немецкой подводной лодкой? Или там, где вам и детям будет обеспечен такой уход, о котором все нынешние женщины планеты могут только грезить?

— И ничего он не ржавый, — ответила Людмила. — Я видела. Нормальное судно. Моя бабушка мою маму и вовсе в поле родила, у стога с сеном… Погодите. Вы сказали — дети? Почему дети?

— У вас будет двойня, — признался Антон. — Мальчик и девочка. Извините, сразу не сказал.

Оказалось, что Антон выяснил это с помощью своего интеллект-импланта, который обладал гораздо большими возможностями, нежели КИР.

Людмила была ошеломлена, но виду не подала.

— Хорошая новость, — сказала она. — Всегда мечтала иметь двоих детей. Мальчика и девочку. Правда, Максимушка?

— Правда, малыш, — сказал Максим. — Двое — это двойная радость. Слушай, Антон, давай не терять времени. Мы остаёмся здесь, это окончательно решено. Лучше подумай, что ты можешь нам предложить.

— В смысле? — не понял Антон.

— В прямом. Мой корабль погиб, ты знаешь как. Раз уж наши реальности всё равно расходятся, и я собрался менять этот мир дальше, неплохо бы иметь для этого и хоть какую-то материальную базу.

— Хм, — сказал Антон. — Если честно, насчёт этого я никаких указаний не получал.

— То есть, без указаний сверху никак? — чуть насмешливо осведомился Максим.

— Ну почему же, — было заметно, что замечание Максима задело Антона. — Я вполне способен решить этот вопрос самостоятельно.

— Так реши, — сказал Максим.

И они начали решать.

В результате Антон оставил им портативный молекулярный синтезатор, работающий на встроенном кварковом мини-реакторе (модель намного более продвинутая, чем та, которая была когда-то у Максима на корабле), новую аптечку, где, кроме прочего, имелся портативный сканер-диагност и двести доз универсальных медботов. Последние, попадая в кровь, излечивали практически