Харза из рода куниц - Виктор Гвор

с ней и Хотене, пропали; Тимофей тоже не появляется. Людей много, куда-то идут, бегут и едут, а ни одного знакомого не попадается. Может потому, что их здесь и нет?

— Привет, — раздалось сзади. Легок на помине. — Как спалось?

— Спасибо, хорошо, — пропела Надя. — Ещё бы знать, куда идти, так вообще стало бы замечательно!

— Пойдем, провожу, — усмехнулся Тимофей. — Я за этим и пришел.

— А вещи?

— Девчонки уже всё перетащили.

Надя подумала, что это становится традицией. В этот раз даже единственного баула не досталось. Всплеснула руками:

— Неудобно-то как!

— Так они же не сами, — хмыкнул Тимофей. — Вот наш катер.

В понимании Нади стоящий у причала корабль был чем угодно, но только не катером. Катер — это что-то маленькое, типа моторной лодки, но со штурвалом и крышей. Один человек у руля-штурвала, один рядом, трое сзади, горка чемоданов под цветастым тентом спереди… А тут от носа кормы не видно! Самый настоящий военный корабль! У трапа их приветствовал заросший волосами по самые глаза моряк.

— Наш капитан, Леший, — представил Тимофей. — А это Надя.

— Здравствуйте, — кивнула девушка.

Капитан согнулся в поклоне:

— Прошу на борт, сударыня.

— Вы же не должны кланяться, — съязвила Надя. — Вы же на корабле самый главный.

— Так то на корабле, — хмыкнул Леший. — А мы сейчас на пирсе. Здесь Харза всех главнее, — он кивнул в сторону Куницына. — Да и не переломлюсь.

— Как Вы сказали? — вскинула брови девушка. — Харза.

— Это мой позывной, — пояснил Тимофей. — В походной и боевой обстановке мы по позывным общаемся.

— Харза из рода куниц, — пробормотала девушка.

— Тебе что-то не нравится?

— Нет-нет, — замотала головой Надя. — Просто в зоопарке зверька видела. Харза из рода куниц. Серьёзный такой зверь. Сбежал, можно сказать, у меня на глазах.

— Из клетки сбежал? — удивился Тимофей. — Там же магическая защита стоит.

— Харзюки и не такое могут, — вмешался Леший. — Матёрого самца магия не задержит. А я-то гадаю, откуда у нас пассажир взялся!

— Какой пассажир? — пристально посмотрел на него Куницын.

— Так позавчера в Ходжу ходили, он на борту и обнаружился.

— И не выгнали? — спросила Надя.

— Куда? — пожал плечами Леший. — Да и зачем? Харза — солидный зверь. И достойный. Всех крыс на борту передавил.

— А у вас ещё и крысы есть? — удивилась Надя.

— Теперь нет, — хмыкнул капитан.

— А со зверем что?

— А что ему будет? Доехал до материка, с борта сиганул и ушел в тайгу. Их там много, не пропадёт.

Отправление Надя просидела в каюте. Или на таких кораблях это называется кубриком?.. Тут же были и Наташа с Хотене, и Павел Долгорукий, и пятёрка дружинников, и, что особенно удивило, сам Куницын.

— А что мне там делать? — удивился Тимофей вопросу. — Путаться под ногами у команды? Станем на курс, вылезем на палубу. Главное, чтобы в море не смыло.

Наверху что-то стучало, звякало, гремело, корабль время от времени дергался в стороны, словно боксер, пропускающий удары… Где-то рядом, казалось что сразу за тоненькой стенкой, гигантским зверем рычал двигатель.

Надя развлекалась тем, что лечила Павла. Привычных местных морская болезнь не брала, сама магиня обошлась брошенным плетением, а вот Долгорукого полоскало всерьёз. Княжич сидел, уткнувшись позеленевшим лицом в выданное ведро, из которого иногда заплескивало. Лечилки помогали ненадолго, Павел оживал, поднимал голову и снова утыкался лицом в ведро.

— Дай-ка я попробую, — сказал Харза, и кинул на страдальца сначала стандартное общеукрепляющее, а потом нечто такое, от чего у Нади коса не встала дыбом только потому, что была придавлена зюйдвесткой.

— Это что? — ошеломлённо спросила девушка. — Родовая способность?

Конструкт был построен с нарушением всех правил создания плетений. Линии силы сплетались в причудливую фигуру, которая должна была развалиться ещё в процессе создания. Но держалась. И работала. Лицо Долгорукого порозовело, а сам он оторвался от ведра, в глазах появился интерес к окружающему миру. И вскоре Павел, тщательно вытерев забрызганное лицо, что-то увлечённо рассказывал Хотене, поощрявшей княжича легкой улыбкой.

— Это плетение от похмелья.

— А причем тут похмелье? — удивилась Надя.

— Так симптомы-то, считай, одинаковы!

— Где ты взял этот бред пьяного мага? — зашипела девушка.

Тимофей замялся:

— В общем, оно и есть. Только «бред похмельного мага». Надрались как-то с Машкой до синих дикобразов, а утром так хреново было, ну я и жахнул, что в голову пришло и под руку попалось.

Оставалось только обидеться. Годами корпишь над учебниками, вынимаешь душу из учителей, тратишь часы на полигонах, а тут приходит такой, напившийся до синих дикобразов, и пожалуйста, плетение от похмелья, морской болезни и только синий дикобраз знает, от чего ещё!

— Скажите, пожалуйста, — пришедший в себя Павел вдруг обратил внимание на Надины ноги, — а Вам сапоги не велики?

— Портянки решают! — отрезала девушка.

— Ты умеешь мотать портянки? — удивился Харза.

— Умею!

— Откуда?

— Я закончила школу хороших манер!

— Какую? — проняло? Это тебе за похмелье!

— Новосибирскую! — а это за дикобразов. Синих. И за то, что на свежий воздух не пускают!

Вдруг тряхнуло так, что Надя чудом не прикусила язык. И началось!

— Это шторм? — прокричала она, с трудом удерживаясь на сиденье.

— Ребята обещали, что мимо пройдем, — так же громко ответил Харза. — Но я не специалист!

— Хочу наверх! На палубу! — заявила девушка. — Здесь ничего не видно!

— Там тоже.

На палубу её всё же пустили. Когда качка немного уменьшилась, и кораблик под мерное рычание движков пошёл прямым курсом на северо-запад, не стараясь встретить носом каждую волну. Всё так же поливал дождь, всё так же выл ветер. Волны время от времени прокатывались по палубе.

Надя устроилась возле надстройки, ухватившись руками за ограду из металлических трубок.

— Проходите в рубку, барышня, — высунулся из люка Леший. — А то смоет ещё. Или леер оторвёте.

— Спасибо, я здесь постою.

— Как знаете! Но если что, так сразу! — вот ведь сказал! Бред и без мата, а всё понятно. И Харза такой же! Только не говорит, а делает.

— Хоккайдо, — Леший вытянул руку направо. — Япония.

Надя попыталась вглядеться в туман:

— Не видно же ничего!

— Понятное дело! Если видно, зачем показывать? — Леший исчез в рубке. Снова высунулся на миг: — Да и далеко она, без бинокля не увидеть.

Девушка пожала плечами. Какие-то они все странные. Или она сейчас неадекватна? Зачем вообще полезла в эту авантюру? Дождь, туман, ветер, качка, вода со всех сторон, громоздкая зюйдвестка, утлое судёнышко и японский берег где-то там, вне зоны видимости. Оно ей надо?

Что ей вообще надо? Зачем она бросила княжеские покои, богатство, положение и комфорт и помчалась на край Земли в поисках неизвестно чего? Чего не хватало? Любви? Наверное…