Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

бумаги, снял обертку и развернул их. Его взгляд остановился сначала на одном мужчине, затем на втором, а потом перенесся к одной из картин. После нее он достал следующую, еще одну, и так до самой последней, пока не вернулся в начало.

– Кх… – Странный звук вырвался из его рта, когда он несколько раз перепроверил рисунки. – Наконец-то…

Он смеялся. Немного странно, но все же смеялся. Черный гость достал из-за пазухи мешочек и положил аккуратно сложенные полотна на его место. Кан поймал брошенный кошель.

– Я еще вернусь.

Он уже было развернулся, но вдруг замер. Его взгляд обратился к Чхве.

– Разорвете со мной договор – и этот художник умрет.

Наставник, смотревший ему вслед, рухнул на землю. Чхунбок испугался и попробовал поднять его, но было поздно: силы покинули ноги Вонхо. Казалось, из него вышибли дух.

– Господин наставник! Придите в себя!

– Э-это же… дух хвама…

Призрак, высасывающий жизнь из художников! Неужели он действительно существует? Такого и быть не может. Раньше он смеялся, когда кто-то заявлял, что видел хвама, и говорил, что это немыслимо, но теперь… Кто же говорил ему, что видел этого духа?.. Он ведь точно слышал…

– Ан Гён… Да, это был Ан Гён.

В канун Нового года никаких чудес не произошло – ее отец так и не получил ни одного заказа, поэтому просто возился с пустым листом бумаги. Непонятно, откуда он взял выпивку, но точно был пьян, как и всегда. Чхонги смотрела на прохожих, почти умоляя взглядом сделать заказ, но никто не обращал ни капли внимания на отца.

Под накидкой она держала в руках тток[37]. Обернувшись, она тут же увидела знакомое лицо. Это была старушка, которая когда-то забрала картину, нарисованную папой. Девица Хон подошла к пожилой женщине, сидевшей на корточках и дремавшей под лучами солнца, и наклонилась. Она положила перед ней завернутый в бумагу тток.

– Вот мы и встретились снова, бабушка.

Старушка приоткрыла один глаз и посмотрела сначала на тток, потом на Чхонги.

– Ты мне подачки делаешь? Я такое не ем.

– Ой… Вы не можете его прожевать?..

Пожилая женщина забрала пирожок из рук девушки и развернула.

– Ну, раз уж ты мне уже отдала, я не могу его не съесть.

Тогда она откусила ломтик и посмотрела на стопку бумаги, которую Хон держала в руках. Она моргнула и вытерла слюну с уголков рта, а затем укусила тток снова. Старушка, смотря то на бумагу, то на Чхонги, сказала:

– Ах да! Мы уже виделись. Ты та, кто отдал мне картинку, или та, кого преследовали?

Видимо, под тем, кто подарил рисунок, подразумевался ее отец. А второй кто? О ком же она говорит?.. Ах, точно!

– Меня тогда не преследовали, у меня просто было срочное дело. Хотя, наверное, можно сказать, что я действительно убегала… от поджимающего времени! Ха!

– Так ты все-таки выжила?

– Что?.. Ну да…

Старушка не отрывала взгляда от бумаг.

– Отдай мне их, – сказала она, протягивая то, что только что ела, – а я дам тебе этот тток взамен.

– Но я вам сама его только что вручила!

Пожилая дама завернула рисовый пирожок в бумагу и положила его на землю, а затем вытащила из прически старую деревянную заколку и протянула ее девушке. Как ни странно, волосы остались убранными наверх.

– Тогда я дам тебе эту заколку.

– Мне она пока без надобности.

Вернув заколку на место, та снова протянула руку:

– Это же твои картинки? Просто отдай их мне.

– Не могу. У них есть владелец. Но как вы узнали, что это рисунки?..

– А как не узнать, если из них так и льется твоя энергия?

– Энергия?.. Вы о чем?

– Отдай их мне.

– Простите, но я правда никак не могу их вам отдать.

– Тогда просто покажи. – Ее голос стал вялым. – Я не стану их у тебя выпрашивать. Просто посмотрю. Разумеется, не за просто так. Я обязательно отплачу тебе чем-нибудь… Кроме денег, естественно.

Подумав немного, Хон наконец развязала полотна и протянула старушке. Та выхватила рисунки и принялась их рассматривать. В каждом движении ее рук, переворачивавших листы, чувствовалась теплая нежность.

– Все как и в прошлый раз… Вам так нравятся картины?

– Мне нравится жизненная энергия внутри них.

Чхонги нахмурилась и слегка наклонила голову, потому что совсем не могла ее понять.

– Они так хороши… Видимо, тобой уже овладела какая-то нечисть? – Старушка цокнула, сложила картины и отдала их обратно. – Спасибо.

– Так вы платите чем угодно, кроме денег? – шутливо начала девица Хон, принимая листы. – Раз уж вы посмотрели на мои рисунки, платите!

– Хм… Я запомню тебя. Отныне я не перепутаю тебя с другими людьми.

Чхонги восприняла ее слова как шутку и с улыбкой кивнула.

– Хорошо. Тогда будем считать, что вы сполна расплатились за просмотр картин.

Старушка указала на рукав девушки:

– Достань то, что там прячешь.

– Тут? А что там?.. Ах да! Это карта, не картина… – Чхонги одними кончиками пальцев достала бумагу из рукава и отдала ее бабушке. – Это очень важная вещь…

Левой рукой та взяла тток и отправила его в рот, а правой одновременно с этим развернула бумагу. В этот момент чернильные линии, нарисованные Чхве Вонхо, рассыпались и приобрели совершенно другую форму. Однако с того места, где стояла девица Хон, никаких изменений не было видно.

– Вот! Возьми. Это тебе за тток. Я щедро тебе отплатила.

Девушка снова сочла такую реплику за юмор и взяла бумагу так, словно это были деньги.

– Спасибо, бабушка.

– Теперь ты легко дойдешь, куда тебе надо.

Она посмотрела на врученную ей карту. Странно… Кажется, раньше она выглядела по-другому. Решив, что ее обманывают собственные глаза, она сложила лист и сунула его обратно в рукав.

– Когда войдешь в дом, лучше отдай эти картинки. Даже если тебе скажут, что в этом нет нужды, оставь их.

Опять что-то непонятное… Ну и ладно. В конце концов, рисунки лишь повод войти в дом Анпхён-тэгуна. Если он решит их купить, она будет только признательна. Если Чхонги вообще сумеет зайти домой к принцу, то ей не будет жалко отдать их совсем бесплатно. Только бы туда попасть!

Хон попрощалась и остановилась, не успев пройти и нескольких шагов.

– Светлячок? Это ты?

Голос матери? Девушка обернулась, все еще держа накидку на голове.

– Мама? Ого! Как ты меня узнала?

– Ты же моя дочь. Я тебе всегда узнаю. Мама все чувствует.

Улыбка сползла с яркого лица Хон, и ей стало безумно тоскливо. Если мать может узнать ее, просто взглянув на накидку сзади, то почему отец ее не узнает, даже увидев лицо? Она же его дочь. Папа