Киноманьяк - Наиль Эдуардович Выборнов

class="p1">«Ты допрыгался, Самсон, — говорил Белый Ублюдок, то есть я. — Все твои черножопые дружки уже сдохли, и ты следующий. Этот город всегда был белым, и я позабочусь, чтобы он таким и остался».

«У твоей жены другое мнение, приятель».

На этом диалог кончался, и дальше начиналась драка, описанная весьма скудно: Самсон дерется из последних сил и почти проигрывает, но вдруг в нем просыпается ярость, и он избивает Белого Ублюдка. Ублюдок хватается за пистолет, но Самсон бьет его по руке, и тот стреляет сам себе в голову.

Я прочел еще пару раз свою фразу, отрепетировал ее — не вслух, а так, про себя. Вернулся к Реджи и отдал ему бумажку.

— Там все зачеркнуто, — сказал я. — Это актуальный сценарий?

— Что? Нет, конечно. Сценария пока нет. Но есть идея! А это намного важнее. Твой друг Мартин думает, что сценарий надо писать заранее, а я считаю, что это можно сделать прямо по ходу дела. Так получается намного круче! Искренней. Ладно, и еще момент. У нас бесконтактная тема, понимаешь о чем я?

— Бить нельзя?

— А ты соображаешь. Я не хочу гримировать синяки каждый съемочный день. Поэтому бьем слегка на расстояни. Нужно чувствовать дистанцию. Ручища у тебя большие, можешь и убить.

— То есть Самсона бить нельзя?

— А ты попробуй, — вмешался Самсон. — Попробуй ударить, и увидишь, что тогда будет…

— Нет, парни, игра игрой, но без драк. Мы профессионалы! — с гордостью сказал Реджи. — На Самсоне синяки, может, и не видны будут. А тебя бить тем более нельзя! — он ткнул пальцем мне в грудь. — Я разорюсь на тональных кремах, если буду скрывать все кровоподтеки своих белых актеров!

Повезло мне, что за неделю синяки и ссадины на моем лице зажили и затянулись. На работе в последние дни я если и дрался, то по лицу не получал.

— Ладно, приступаем. Занимайте положение.

Реджи похлопал в ладоши и показал место. Люди расступились. Мартин стоял немного в отдалении, вжав камеру себе в лицо.

Я подошел к Самсону. Он наклонил голову к моей и сказал слова, которые услышал только я.

— Постарайся не пораниться, снежок, — проговорил он, смакуя ругательство.

— Как скажешь, уголек, — ехидно парировал я.

Самсон так сжал челюсти, что на его виске выступили вены.

— Начинаем! — крикнул Реджи.

Я расправил плечи, сплюнул за край крыши и вставил зубочистку в губы, представляя себя эдакой смесью Грязного Гарри и Кобры.

— Ты допрыгался, Самсон, — проговорил я, попробовав смешать в голосе безразличие с ненавистью. Мой голос слегка изменяла зубочистка, делая речь менее выразительной, но зато образ становился круче. По крайней мере, я на это надеялся. — Все твои черножопые дружки уже сдохли, и ты будешь следующим. Это мой город, и он всегда был белым. Я позабочусь, чтобы таким он и остался.

— А твоя жена совсем по-другому думает! — ответил Самсон, и эта реплика показалась мне максимально фальшивой.

Самсон замахнулся и выбросил вперед кулак. Его рука пролетела перед моим лицом в опасной близости, но я выдержал это испытание, сохранив самообладание, и дернул головой, как будто бы меня ударили по-настоящему.

От воображаемого удара я оступился назад, приложил ладонь к лицу и посмотрел на нее, представив, как по пальцам стекает кровь. Я поднял голову и, уставившись на Самсона, маниакально улыбнулся. Мои пальцы, вытащив деревяшку изо рта, сложились и стрельнули зубочисткой в лицо негру.

Удивительно, но я попал, и деревянная палочка отскочила от его лба. После этого я стремительно прыгнул вперед с занесенной рукой. Выпрямил локоть. Удар! Костяшки моего кулака коснулись бровей Самсона, остановившись в считанных миллиметрах от его черепа.

Самсон явно не ожидал от меня такого точного мышечного контроля, поэтому мой удар его испугал — он воспринял его всерьез и отскочил назад. Запнулся о какое-то ведро и, вскрикнув, упал на спину.

— Эй, какого дьявола! — закричал Реджи. — Я же сказал, нельзя бить!

Люди сбежались к упавшему Самсону и быстро убедились, что на его лице не было ни царапинки.

— Я его не бил, рука остановилась прямо у головы. Просто решил поближе ударить. Для эффектности. Если снимать на больших расстояниях, зритель не поверит.

— Это я решаю, что мы делаем с нашим зрителем, — рявкнул Реджи. — У нас здесь не Гонконг!

Самсон растолкал съемочную группу, встал и попер на меня, тяжело дыша. Был бы он мультяшкой из «Луней Тюнз», из его ноздрей точно валил бы пар. Он приближался, надеясь надрать мне задницу.

— Спокойно, это же просто игра, — я поднял руки в знак примирения.

Самсон вновь замахнулся. Мое тело само собой пришло в движение. Я увернулся, пропустив противника вперед, схватил одной рукой его запястье и потянул на себя, а второй рукой толкнул его в плечо. Самсон, еще двигавшийся вперед, потерял равновесие и подлетел, чтобы снова свалиться на спину.

Толпа позади загалдела.

— Стоп, стоп! Хватит! — кричал Реджи.

Но Самсон слишком глубоко вжился в роль и, едва встав, снова прыгнул в мою сторону. Он схватил меня за ноги, надеясь повалить. И у него это получилось.

Я упал, ощутив, как тыльная сторона ладони прилипла к теплому и вонючему битуму. Самсон навалился мне на спину, закинул локоть на шею и принялся сдавливать ее, словно взаправду захотел меня убить. Рядом упал на колени Мартин — вот только он не собирался мне помогать, а просто подобрал эффектный ракурс для хорошего кадра. Он снимал нас почти в упор, запечатлев неподдельные эмоции.

Я отжался от пола вместе с Самсоном на своей спине и дернул плечами, попробовав спихнуть его с себя, а затем врезал затылком ему по лицу. Хватка тут же ослабла.

Освободившись, я упал на четвереньки и тут же встал на ноги. Самсон тоже встал, держась за кровоточащий нос.

Неподалеку стоял Мартин, и негр двинулся на него, надеясь, видимо, разбить камеру, на пленку которой попали его унижения.

Я шагнул вперед и с размаху крутанул ногой, врезав ему под дых. От удара Самсон отступил и прижался спиной к блоку вентиляции. Он ловил ртом воздух, задыхаясь.

— Остудись, здоровяк, — кинул я свой первый в этой жизни ванлайнер.

Съемочная группа всей толпой двинулась ко мне, и лица у них были совсем не добрые. Они выкрикивали ругательства, расступаясь, чтобы взять меня в окружение. Я