"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

так и было, — немного поразмыслив, я решил не врать. Мало ли, какие у него еще сюрпризы про запас припрятаны, как бы потом в собственных словах не запутаться.

— Это называется телепортацией?

— Да.

— И давно он так умеет?

— Месяца не прошло.

— Здорово! — Старик как-то мечтательно улыбнулся.

— Скажите, а эта запись…

— Единственный экземпляр. Тот, кто мне ее продал, знает: если она всплывет где-то еще, он сильно пожалеет.

— Вы каждое кафе держите под контролем?

— Зачем? Только те, где могут проходить важные встречи. Вы с Ильей тогда попали в заведение, в котором многие бизнесмены любят обсуждать свои дела. Мне их беседы иногда дают полезную информацию. Кстати, полковника, который в тебя стрелял, я знал еще лейтенантом. Мои люди как-то ему одну полезную весточку принесли. Да и Грунев, хоть и не слышал обо мне, два года назад взламывал для меня программку. Сейчас же все просто: отправляешь заказ по почте, оплачиваешь аванс на электронный кошелек, и дело в шляпе.

— А если исполнитель окажется нечист на руку?

— Молодой человек, есть масса способов убедить человека честно выполнить работу. По крайней мере, у меня проколов почти не было. Что-то мы отвлеклись, — вспомнил хозяин. — Вернемся к способностям Ильи. Он действительно может проникать сквозь любые преграды?

— Вроде того.

— И при этом что-нибудь прихватить с собой?

— На что хватит физических сил.

— Замечательно! Тогда у меня будет для вас одна работенка. Высокооплачиваемая.

— Скажите, а вы действительно можете разузнать все? Даже из прошлого? — Я подумал об отце.

— Не веришь?

— Сомневаюсь.

— И правильно делаешь. Я не всемогущий. Многое зависит от типа информации, ее востребованности и срока давности. Сколько лет прошло со дня интересующих тебя событий?

— Семь, — выпалил я.

— Могу попробовать. Что хочешь узнать?

— Кто стоит за смертью Зайцева Евгения Антоновича.

— Фамилию помню. — Мужик быстро прошелся по клавиатуре. — Нет, тогда серьезно делом никто не заинтересовался. У убитого была связь с дешевой проституткой, которую убрали два братка. Их чуть позже тоже пристрелили. Дальше след вел во властные структуры и там обрывался. Думаю, вряд ли теперь можно докопаться до заказчика.

— А смерть… — я назвал родителей Наташи, — в прошлом году.

— Увлекаетесь, Семен.

— Извините.

— Да ладно, спишем на молодость. Тут все проще, могу даже исполнителей показать, смотри. — Виктор вывел на экран две физиономии: — Слева Горыныч, справа Вурдалак. Они тогда на одного олигарха работали, а убитый слишком близко к нему подобрался.

— Их арестовали?

— Нет. И тот, на кого они работали, тоже до сих пор процветает.

— А почему?

— Железобетонное алиби с использованием двойников.

— Но ведь вы это знаете!

— Знаю, но доказать не смогу, да и пытаться не буду. Иногда за добрые дела следует недобрая кровавая расправа. А мне высовываться нельзя. Хватит и того, что я однажды сделал. До сих пор не отмоюсь.

— Вы о чем?

— Да был у меня один прокол. Между прочим, связанный с рыжей.

— С Зинаидой?

— Да, только и это имя не настоящее, как ты понимаешь.

— А что с ней было?

— Ты действительно хочешь знать?

— Да.

— Тогда пообещай, что выполнишь просьбу старика.

— А я смогу?

— Илья сможет. Тебе его лишь уговорить нужно.

— Хорошо.

— Ну слушай. Был у меня один знакомый. Однажды он почувствовал, что над ним тучи сгущаются. Попросил навести справки. Я проверил по своим каналам и ужаснулся. Все шло к тому, что мужика пустят в расход чуть ли не в течение ближайших часов. Причем вместе с семьей. Единственное, что я успевал сделать, — спасти его дочку. Она тогда еще в школу ходила. Девчонку выхватил буквально перед носом похитителей и смог сообщить отцу, что девочка в безопасности. Вот только в спешке допустил одну непростительную ошибку. Время шло на минуты, а рыжую со мной отпускать не хотели, даже несмотря на то что девочка меня узнала. Пришлось показать паспорт и бумагу подписать типа расписки.

— Вас шантажируют?

— Именно, молодой человек. Похититель опоздал на несколько минут, но мою расписку он тогда прикарманил. Позже бумага всплыла у крайне неприятного типа и он грозился продать ее людям, уничтожившим родителей Зины. А те, поверь мне, очень скоры на расправу.

— Так ведь сколько лет прошло!

— Не имеет значения. По их приказу никто из семьи рыжей не должен был выжить. Приказ до сих пор не выполнен. Если узнают, кто встал на их пути, я и недели не проживу, та же участь ожидает и Зинаиду.

— Дурь какая-то… И что надо сделать?

— Выкрасть бумагу.

— А смысл? Сейчас столько копий можно сделать.

— Копия и подделка нынче равнозначны. Вес имеет только оригинал. Я каждый год езжу к этому негодяю, чтобы лично убедиться — документ не утерян и мне есть за что платить деньги.

— Много?

— С каждым годом все больше и больше. А в этом он совсем обнаглел. Прослышал, что я вскорости могу коньки отбросить, требует компанию ему передать со всеми связями. Представляешь? На одних весах мой бизнес, на других — жизнь девушки, моя-то теперь и гроша ломаного не стоит.

— А что у вас за проблемы со здоровьем?

— Про болезнь Паркинсона слышал?

— Ничего себе!

— И я о том же.

«А ведь этот мужик мог бы нам помочь. С такими-то возможностями! Интересно, как выглядит его цветок?»

— Виктор, здесь есть зеркало?

— Тебе зачем?

— Хочу проверить одну догадку.

— Вон на стенке висит. — Он указал в угол комнаты.

— Вы бы не могли подойти вместе со мной?

— Силы пока есть, только вряд ли я там что-то новое увижу.

— Это мне нужно.

— Ладно.

К моему большому сожалению, покалывания в ладонях я не почувствовал, но отступать не собирался. Ведь прошла же у Славика аллергия после наращивания защитной оболочки.

Лепестки старика находились в довольно плачевном состоянии, но выглядели лучше, чем у внучки генерала. Я принес стул и попросил хозяина присесть. Розовый окрас лепестков мне пока не встречался. Сначала собирался угадать, какому дару он соответствует, потом бросил эту затею.

— Цирюльник, что ли?

— Немного не угадали. У меня тоже есть некоторые способности. Правда, они не всем помогают, но я попробую.

— Попробуешь что?

— Помериться силами с болезнью за вашу жизнь.

— Ты экстрасенс?

— Вроде того.

— Можешь даже не стараться, они уже пытались. Как говорится, утопающий хватается за соломину, но толку от нее…

Ситуация повторялась почти как у Михаила Федоровича в доме. Только в случае с Наташей энергия бурным потоком вливалась в ладони. В чем же секрет моей избирательности? Почему я не могу распоряжаться даром по собственному усмотрению?

Пришлось ограничиться построением оболочки. Вокруг рваных участков радужная пленка создавалась тяжко.