"Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

— Немного, — отозвалась от плиты княжна. — Она знает Колю. Пожалуй, всё.

— Не совсем, — мотнул я головой, болтая в бокале вино. — Но прежде чем расскажу свои мысли, хочу спросить. Маша, ты говорила, что, попадая в Духовное Пространство, человек принимает свой истинный облик. Поэтому мы и оказываемся там каждый раз обнажённые. Верно?

Агнес хмыкнула, довольная, что в очередной раз продемонстрировала мне свои прелести, Вероника застенчиво улыбнулась, одним взглядом обещая многое, а Лакросса с дриадой переглянулись и ухмыльнулись друг другу, после чего обе посмотрели на меня.

— Верно, — кивнула Маша. — Но эта девица имеет два облика. Жуткой твари и миловидной девушки. Если честно, даже я поражена, насколько она привлекательна. Будто искусный садовник вывел идеальную розу.

— Скорее всего, — решил подытожить я, — она выглядит, как человек в реальном мире. Готов спорить, что вращается где-то в аристократических кругах. С таким личиком среди простолюдинок делать нечего. Без обид, Вероника, ты — моё прекрасное исключение.

— Спасибо, господин! — засмущалась синеглазка, довольно обнимая мою руку.

— В пользу моей версии говорит и то, что она меня знает. Как минимум, обычные монстры меня не знают. — Вспомнился всего один, но его судьба мне неизвестна. Скоморох, или Шут, который заставлял своим проклятьем смеяться до смерти всех, на кого оно падёт. В последнюю нашу встречу он лишился своих сил. — А знает некий Тарантиус, связанный с Саранчой, и целая куча обиженных дворян. Ладно, не только обиженных, — поправился я, встретившись взглядом с нахмурившейся княжной.

— Предлагаешь с этого начать поиски? — спросила дриада.

Я снова отрицательно покачал головой.

— Слишком мало информации. Просто будем иметь в виду, и может, однажды нам повезёт. А пока… будем ужинать!

Я встал, потирая руки. Княжна двумя руками держала большую сковороду, на которой зажарился десяток яиц. Сверху лежали две дюжины полосок хрустящего бекона.

— Ой! — остановилась княжна на середине пути. — А я посолить забыла…

Ну кто бы сомневался. Слава Богу, не сожгла. Уже спасибо.

— Не искри, — нетерпеливо всплеснула руками Агнес и, используя дар, удлиннила руки и забрала сковородку. — Жрать охота так, что целого кабана бы съела! Сами посолим…

Василиса быстро метнулась на кухню и поставила рядом со сковородкой на столе соль. Горячую утварь, конечно, поставили на подставку. Ещё не хватало стол прожечь.

Откусив первый кусочек бессолой яичницы, я понял, что поспешил, думая, что княжна не сожгла ужин. Всё-таки сожгла. Самую малость. Честно говоря, хрустящая корочка с привкусом гари мне даже нравилась. Казалось, будто яичница приготовлена с дымком. А когда посолил, то стало ещё лучше.

Следующие пятнадцать минут мы все увлечённо чавкали. Альфачик только-только пришёл в себя после снотворного порошка дружинников Тарасова. Поэтому мы его не брали в Духовное Пространство. Слишком он ещё был квёлый пару часов назад. Зато сейчас шустро уплетал сырой бекон.

Нам бы позаботиться о еде заранее, но как-то забыли. Столовая закрылась, а доставки из Пятигорска ночью сюда не ездят. Далеко, невыгодно, да и рестораны к этому времени уже закрываются. В следующий раз позабочусь о еде заранее. Вдруг опять так не повезёт, что кто-нибудь в Духовном Пространстве сожрёт нашего горного барана.

После ужина девушек быстро сморил сон. День выдался насыщенный. Я спать не спешил. У меня было несколько вопросов к дриаде.

— Завтра должен прибыть человек Тарасова, — сказал я ей, когда мы остались в гостиной одни. — Полковник Дрёмин.

Я снова расположился на диване у камина, дриада села мне на колени, приобняв за шею, а я положил руку на её зелёное бархатистое бедро.

— Да, ты так и не сказал, зачем позвал меня, кроме как девочек тренировать, — мягко промурлыкала она мне в ушко.

— Помнишь те яйца птицы Рукх, что я оставил тебе в нашу первую встречу?

— Это когда ты убил саму птицу? Как же, помню. Я с ней дружила.

— Она напала на меня.

— Знаю, — вздохнула Маша, тыкаясь прохладным лбом мне в щёку.

От неё пахло свежескошенной травой. Интересно… Где она её скосила?

— Эти птицы. Они вылупились? — Я погладил её по бедру.

За птицу мне до сих пор было совестливо. Но тогда другого выхода я не видел. Да и сейчас тоже.

— И даже умеют летать.

— А ты можешь разговаривать с ними, как с другими животными?

— Даже больше. Они считают меня матерью, поэтому у меня с ними духовная связь, как у тебя с твоим Лютоволком.

Альфачик, лежавший под окном справа от камина, смачно зевнул, изо всех сил показывая, что разговор о себе любимом ему неинтересен.

— Отлично, — сказал я, прижимая к себе дриаду. Она подалась вперёд, обнимая мой торс ногами. — Зови их сюда. Когда всё начнётся, ты будешь моими глазами в небе.

— Хорошо, но сперва мне нужен небольшой заряд бодрости, — начала юлить Маша. — Понимаешь, они сейчас далеко, а я так устала. Чтобы дотянуться до них, мне… — её дыхание начало сбиваться, едва я приступил к ласкам, — нужно… подзарядиться.

— Замолчи уже. Я не из тех, кого надо уговаривать.

— Я знаю, — промурлыкала она, целуя меня, и с жаром прильнула всем телом, как к прохладной статуе в жару.

Глава 12

Утро для меня началось в полпятого утра. Альфачик, проспавший вчера почти весь день, теперь требовал внимания. Пришлось вести его на прогулку. Лютоволк не виноват, что его усыпили дружинники Тарасова. А раз я его хозяин, то мне и нести ответственность за зверя.

Вообще, не понимаю людей, которые сначала заводят домашнее животное, а потом не хотят за ним ухаживать. И преданное существо оказывается на улице в голоде и холоде.

Однажды, когда мне было двенадцать лет, отец приехал в отпуск, и мы бродили по Ярославлю. Он рассказывал о своей жизни на границе в одной из крепостей.

Как же она называлась? Не помню. Странно, ощущение, что это очень важно.

Ладно, ещё вспомню.

Так вот, он говорил, а я глазел по сторонам. И заметил одного человека через дорогу, яростно кричащего на маленького щенка. Из его рта летели слюни, на лбу и виске пульсировали толстые черви вен, а глаза рвались из орбит. Щенок, белый с чёрным пятном под глазом, прижал уши к голове и смотрел на землю.

Тот человек, мужчина