Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

землях и поместье. Клаудия, радуя дедушку, приезжала сюда каждый год на лето. Но рассказать об окружении герцога почти ничего не могла. Родственники и барон Ма́ртенс её не интересовали от слова «совсем». А вот Эстефания о родственниках мужа могла рассказать много. Они веками зарабатывали золото в провинции, поэтому все сферы и аспекты торговли были давно поделены между баронами и герцогом. Покойный Геррих оставил себе только переработку серебра, отдав всё остальное родственникам. Они же платили ему налог, установленный лет двести назад, которые едва ли верно отображал доход, который получали сейчас. И, по её словам, выбить из них лишнюю монету сверх того, что было закреплено в старых договорах будет крайне тяжело. Но на этот счёт у нас был план. Плохо только, что выкупая права на добычу ресурсов, Геррих заплатил баронам столько, что они могли безбедно жить ближайшие двадцать-тридцать лет. А учитывая, сколько они накопили до этого своими силами, этот срок мог увеличиться в разы. В общем, испытывать моё терпение они могут долго.

Чтобы горожане и простые люди не докучали благородным господам и не мозолили глаза, поместье находилось в получасе езды от города. Место Лоури выбрали живописное. Небольшая роща, пруд, и просто огромный фруктовый сад, вдоль которого проложили множество тропинок с лавочками и беседками. Трёхэтажное здание с высокой крышей и золочёными шпилями вытянулось вдоль сада не меньше чем на три сотни шагов. Это уже был не дом, а настоящий дворец. Отделанные зелёным мрамором стены с белоснежными колоннами — смотрелся он величественно и богато. Поместье Теовинов, где проводила летние месяцы императорская семья, выглядело несколько блеклым по сравнению с ним.

Дорога, которая вела к поместью, проходила через крошечный хутор в семь домов, где жила прислуга. Мне показалось странным, что имея такой огромный дом, хозяева не смогли выделить пару комнат для слуг. Или же слуг было слишком много и некоторым приходилось ютиться отдельно? С другой стороны от дома виднелся край казарм, где проживала охрана. Там же были и конюшни с пристроенной к ним небольшой кузницей.

Судя по небольшому запустению, дома для слуг пустовали около месяца. Не было возле дома и стражи. Мы легко въехали во двор, миновав пустой пост охраны. Я вышел первым, помог выйти женщинам.

— Красиво тут, — я полной грудью вдохнул свежий и немного сладкий воздух. — И дышится как легко. Удивительное место.

— Да, летом здесь особенно красиво, — подтвердила Эстефания. — И осенью, когда начинался сбор урожая фруктов, Геррих организовывал ярмарку, — она показала в сторону сада, — с той стороны. Туда свозили овощи и фрукты, посуду и ткани.

Асверы, тем временем, рассредоточились и разбежались проверять окрестности и сам дом.

— Нет, брошу столицу, перееду именно сюда, — сказал я, впечатлённый окружающей природой и красотой. — Приютите?

— Переезжайте, — лукаво улыбнулась Эстефания. — После городской суеты всё кажется необычным и слишком тихим. Но уже через неделю начинаешь ценить это уединение.

Сложно было сдержать эмоции, и это было восхитительно. Даже долгая и утомительная поездка сейчас казалась мелким неудобством.

— Аш! — позвал я. Она подбежала, уткнулась лбом в плечо, едва не сбив с ног. — Можешь гулять свободно, но далеко от дома не убегай. И посмотри есть ли поблизости люди. Потом, всё потом, — ответил я на её вопрос.

Она ещё раз толкнула меня головой и легко потрусила в сторону сада. Кстати, за месяц она выучила немало слов. Пока ещё плохо связывала их между собой, но значения понимала.

— Не боитесь отпускать её? — спросил Йозеф Вермайрен.

— Пусть, — отмахнулся я. — Давайте посмотрим, что с домом.

Парадную мраморную лестницу немного занесло листьями и дорожной пылью. Внутри, ожидаемо, было пусто. В самом широком смысле этого слова. Дорогой паркетный пол исцарапан и побит в некоторых местах. На стенах, где должны были висеть картины или стоять шкафы, остались светлые пятна. Тот, кто чистил дом, стянул ковёр с лестницы и даже выкрутил специальные держатели для него.

— Основательно прибрались тут, — сказал я, слушая собственное эхо. — Хорошо, окна не побили.

Минут тридцать мы ходили по дому, поднялись на третий этаж к спальням. Везде одно и то же, голые стены, частично испорченный паркет. Кое-где умудрились порвать драпировку на стенах. Затем мы спустились в большой бальный зал на втором этаже.

— Варвары, — высказался я. — Почему лепнину с потолка не додумались снять?! Ух я им!..

— Про это я и говорила, — голос Клаудии дрогнул. — Что вынесут всё, кроме стен.

— За это надо наказывать. По рукам бить…

Я прошёл к широким окнам, выходящим в сад. В дорогу с собой мы взяли шатры и палатки, ожидая подобного. Но увидеть всё своими глазами и понять масштаб — это совсем другое. В здании совсем не ощущалась магия. Те, кто выносил вещи, испортили всё, чтобы уж наверняка.

— Бальса, — не оборачиваясь, сказал я. — Ставьте шатры рядом с садом. Сегодня ночь мы проведём под открытым небом, а завтра поедем в гости к барону Филиппу Ма́ртенсу.

— За домом, недалеко от пруда, есть купальня, — сказала Эстефания. — Это маленький дом, где можно смыть дорожную пыль. Не думаю, что воры унесли с собой запас дров.

— Купальня? — я обернулся.

— Её построили лет пятнадцать назад, — пояснила она. — Внутри небольшой бассейн, в который подается вода из пруда. Если зажечь огонь под котлами, то вода будет тёплой или даже горячей.

За остаток дня и ночь, к нам никто не наведался. Ни местный барон, ни желающие поживиться в пустом доме грабители, ни местные крестьяне. Дорога, ведущая из города к поместью Лоури, оставалась пустынной. Вечером мне казалось это странным, но утром, когда я вышел из шатра и посмотрел на большой дом, подумал что всё немного проще. Тот, кто вынес всё из дома, вымещал злость. Это была своеобразная месть, а не просто попытка нажиться.

После скромного завтрака мы дружно поехали в Морру. Я оставил всего одну пару асверов присмотреть за домом и шатрами, которые мы разбирать не стали. Если всё сложится удачно, мы можем остаться в городе, сняв пару комнат на постоялом дворе. Меня это не слишком напрягало, а вот благородным женщинам жить в шатре непозволительно. Но когда я коснулся этой темы, Эстефания наотрез отказалась оставаться в городе. Сказала, что раз у неё есть свой дом, она будет жить там и не станет давать повода смеяться над ней.

Город Морра — крупный центр богатейшей провинции. Я ожидал увидеть столицу в миниатюре, но все оказалось прозаичней. Небольшой каменный город расположился в живописном месте, окруженный полями и парой озёр. Вокруг море зелени и декоративных