Энтогенез-3 - Максим Олегович Дубровин

все для работы. Почтительно отступив, наблюдал за движениями руки Орхидеи, изредка помогая советами. От природы чуткая к ритму и красоте слога, она без видимого труда слагала небольшие стихотворения. Одним из них она решила украсить окно своей спальни. Обмакивая кисточку, она вывела на нем столбики иероглифов, которыми залюбовались все наблюдавшие за ее упражнениями – даже Ласточка восхищенно всплеснула руками, на какое-то время забыв о тоске по дому.

Вскоре на рисунки и стихи молоденькой наложницы явился взглянуть могущественный Ань Дэхай – тот самый главный евнух, которого при отборе так боялись все девушки, за исключением Орхидеи. Его визит вызвал переполох и на этот раз – нагрянув неожиданно, он, довольный эффектом, вперевалку ступал по дорожке из щебня. За ним семенил помощник управляющего и целая свита из евнухов всех возрастов. Тучный Ань Дэхай, одетый в лазурный халат с вышитыми четырехпалыми драконами, направился прямиком к дому, где жили Орхидея и Ласточка. Ни слова не произнося, вошел в их жилище, рассматривая рисунки, украсившие стены. Остановился возле окна со стихом. Внимательно прочитав, хмыкнул и властно взмахнул рукавом халата. В тот же миг перед ним, придерживаемая слугами за локти, предстала разноглазая маньчжурка.

Орхидея, которую появление главного евнуха тоже застало врасплох, не успела продумать манеру поведения со столь влиятельным человеком. Колеблясь между спектаклями «страх» и «испуганная почтительность», она не смогла сделать выбор – так быстро ее вытащили из спальни и поставили у выхода. Темные узкие глазки Ань Дэхая буравили наложницу. Перед взором человека, имевшего неограниченное влияние на императора, трепетали министры и принцы. Вся маньчжурская знать искала расположения и благосклонности этого низкорослого толстяка.

Орхидея же смотрела на гостя с видом наивного ребенка – на лице ее отражались лишь любопытство и некоторая стеснительность.

– Где вы учились стихосложению? – спросил Ань Дэхай, хотя по его тону Орхидея сразу догадалась: его это интересует в последнюю очередь.

– Мой отец давал мне читать множество книг и, когда наша семья жила в провинции Аньхой, нанимал для меня учителя, – вежливо ответила наложница. – Отец говорил, что среди тех украшений, которые он мне покупает, образование – самое ценное. До самой смерти он оплачивал мои занятия…

На мгновение девушка пожалела о действии талисмана – сейчас самое время для внезапно потекших слез. Это, пожалуй, единственное, что ей до сих пор не удавалось изобразить, когда Крокодил замораживал душу.

– Мудрым человеком был твой отец… – главный евнух едва заметно кивнул. – Заколки и браслеты могут сломаться. Их легко потерять, да и воров хватает. А вот ум – всегда с тобой. Во всяком случае, пока твоя голова на плечах.

Свита мелодичным смехом выразила восхищение остротой.

– Господин Чжэн Ехэнара неплохо обучил тебя, – продолжил Ань Дэхай, ленивым взмахом пальцев приказав всем умолкнуть. – Почтенный человек вырастил достойную дочь.

Орхидея обворожительно улыбнулась и поклонилась. Что-то во взгляде евнуха ее настораживало. Ум девушки стремительно перебирал варианты, искал объяснения. Слишком уж пристально и задумчиво он смотрит на нее, чересчур наигранно ведет беседу. Вряд ли ему неизвестно, что провинциальный инспектор Хой был схваченным за руку взяточником, который скатился до нищеты и умер от порочной страсти. Быть может, ему неведомы детали – например, как «почтенный человек» под конец своих дней просил дочь приготовить ему трубку, объяснял, как обращаться с лампой и шариками опиума. Конечно, главному евнуху невдомек, как отец, развлекаясь, выпускал дым крохотными клубами в виде забавных животных и обучил этому «искусству» ее, молоденькую девчонку… Но совсем не знать историю семьи Ехэнара он не мог – в его обязанности входил надзор за всем и вся, попавшим в Запретный город.

– Почтенный, у меня к вам есть одна просьба, – обратилась девушка к Ань Дэхаю.

Тот чуть наклонился вперед, выказывая внимание. Свита изумленно наблюдала за главным евнухом. Виданное ли дело, такая предупредительность с его стороны по отношению к новенькой!

– Достойный Чжао сказал, что в моих рисунках и стихах есть настроение, – тихим голосом произнесла Орхидея. – Но он благородно умолчал о том, чего в изображенных мной цветах не хватает. В них недостаточно жизни. Есть цвет и оттенок, но нет запаха.

– Вы хотите, чтобы в саду посадили живые орхидеи? – понимающе кивнул Ань Дэхай.

 – Да, почтенный. Была бы благодарна за такую заботу. В моих мечтах – заполучить цветы четырех сезонов, тогда круглый год мы сможем наслаждаться их благоуханием и красотой! – роль ребенка, грезящего о дорогом подарке, далась Орхидее легко.

– Я распоряжусь, чтобы главный дворцовый садовник выслушал вас, – весомо обронил Ань Дэхай и повернулся к свите, показав, что разговор окончен.

Вскоре процессия покинула сад, в котором до самого вечера не умолкали возбужденные перешептывания служанок и наложниц. Лишь Орхидея оставалась спокойной, что еще больше разжигало любопытство жительниц Тени платанов. Подумать только, к ней являлся на беседу такой могущественный человек, а она сидит, как ни в чем не бывало, любуется гладью пруда!.. Откуда им было знать, что на самом деле в ее голове кипела напряженная работа. Наложница понимала – евнух приходил вовсе не полюбоваться ее ученической мазней и наивными стихами. Он что-то пытался разузнать или в чем-то убедиться.

***

Всесильный евнух, оставшись наедине, долго листал документы, принесенные ему из хранилища книг.

– Девчонка непроста… – проронил он, теребя связанную из шнурка пуговицу халата. – Надо бы приставить к ней кого понадежней.

В том, что наложницу ждет удивительная судьба, Ань Дэхай не сомневался. Книги ясно говорили – разноглазые люди приходят в этот мир нечасто, но почти всегда с ними связаны великие свершения, потрясения мира и громкая слава.

О глазах великого Чингисхана сказано в летописях – они как небо над степью и как молодая трава. Жуткий страх охватывал любого, на кого повелитель обращал свой взор, и целые армии обращались в бегство, охваченные ужасом.

Взгляд юной маньчжурки не напугал императорского евнуха. Но оставил в его душе странное чувство – будто он общался не с человеком, а с мастерски изготовленной и колдовским образом ожившей куклой.

– Кто же ты, девушка?.. – задумчиво произнес Ань Дэхай, перебирая записи.

Неожиданно рука его замерла. Взгляд остановился на метрической записи наложницы. Стараясь припомнить что-то, евнух принялся листать толстую книгу деяний императора Даогуана, отца нынешнего императора Сяньфэна. Наконец, он обнаружил запись, сделанную в тот самый день, когда урожденная Ехэнара из клана Желтого знамени появилась на свет.

«В провинции Жэхэ на ежегодной облавной охоте императора произошел следующий случай. Навстречу императору и его сыновьям на дорогу выскочила большая белая лиса, которая вытянула передние лапы и склонила голову, преградив им путь. Император вознамерился убить ее, взялся за драгоценный лук и вложил стрелу. Но один из сыновей, а именно четвертый, сказал ему: «Слава о вашей мудрости, подкрепленной добродетелью, так велика и разошлась так широко, что даже звери выражают вам свою покорность