Система для друзей. Том 2 - Люцида Аквила

Всего-то и нужно придумать, как продержаться до завтра. Хотя я бы посмотрел на лицо Ли Цзиньфэна, который придет и найдет только мой окоченевший труп. Наверняка после этого Му Шу порвет его на куски, а Яньло-ван развяжет войну, ведь без меня ему четвертый фрагмент не добыть».

Циян злобно захихикал и даже слегка приободрился, но веселье быстро сменилось паникой.

«Проклятье! Этот псих ведь и правда развяжет войну! Та-ак, – подумал он и резко сел в позу лотоса, подмяв под себя нижнюю часть халата, – я точно не могу умереть. Точно не могу».

Циян вспомнил о Фэй, которая оставалась в школе и не знала о его заточении, и начал тревожиться еще сильнее.

– Нужно попробовать медитацию, – пробубнил он себе под нос.

Бег ему не помогал, снадобья не хватало, поэтому она была его единственным способом защититься. Пусть не согреет и не излечит, но поможет потянуть время, заставив кровь бежать по венам, а сердце биться до тех пор, пока духовные силы не иссякнут. Прикрыв глаза, Циян погрузился в частичный транс, чтобы иногда делать по глотку снадобья. Он должен продержаться максимум один день. Завтра его должны будут навестить хотя бы для того, чтобы передать еды, и когда откроется дверь, он сбежит. И обязательно нажалуется на Ли Цзиньфэна всем, кому возможно.

«Мне точно помогут, ведь я лучший лекарь Поднебесной, должны же люди понимать, что без меня все перемрут?»

Циян сосредоточился на контроле духовной силы, размеренно перенаправляя ее потоки по меридианам, чтобы поддерживать свою жизнь. Однако холод медленно проникал в тело, словно невидимый враг. Закрадывался под кожу, поражая каждую клетку, провоцировал мелкую дрожь, и Циян всеми силами старался отстранить от себя этот ледяной ужас. Мысли о смерти и безысходности попытались закрасться в голову, но он тут же отмахнулся от них и сконцентрировался на дыхании – ровном и спокойном, как стук его сердца и движение крови по венам.

Циян потерял счет времени. Он был уверен, что прошло уже немало, прежде чем дверь открылась и вошел Мин Тао с завтраком. Увидев его в позе для медитации, воин не придал этому значения и просто поставил миску с кашей и булочками на пол возле двери. Пересекшись с ним взглядом, Циян попытался броситься к двери, но не смог сделать и рывок из-за окоченевших ног. А Мин Тао при виде пламени ярости в его глазах тут же выскочил за порог, захлопнув за собой дверь.

«Какого демона?! Я же контролировал циркуляцию крови, неужели ногам этого было недостаточно? – в ужасе подумал Циян и схватился за сосуд со снадобьем. – Или я в чем-то ошибся? Боги, а если я так ошибусь с сердцем?»

Он сделал щедрый – и последний – глоток. Отвар обжег горло, но изменений Циян никаких не почувствовал: замерз выше чем на тридцать пять процентов, о которых говорила система. И теперь его отогреет лишь что-то извне.

«Еда!» – Он бросил взгляд на кашу и булочки, от которых все еще шел пар.

Застонав от боли, Циян попытался приподняться, но суставы, словно ржавые механизмы, сопротивлялись, а ноги не слушались. Тогда он начал ползти к еде, волоча за собой онемевшие конечности. Сердце колотилось в груди не только от физических усилий, но и из-за паники – та не переросла в истерику лишь потому, что с каждым движением он чувствовал усиливающиеся покалывание в ногах, что значило: он их не потерял.

Добравшись до еды, Циян шмыгнул носом и начал пить кашу, пока не остыла. Он даже не жевал кусочки мяса в ней – просто стремительно глотал их, наполняя желудок горячим. Согревающий эффект от еды был не таким, как от снадобья, но все же Цияну стало немного легче. Насморк усилился, поэтому булочки он заталкивал в себя, попутно вытирая нос рукавом. Последний кусок встал у него в горле, и он закашлялся не хуже Ли Цзиньфэна, но ничего не выплюнул.

Все успешно проглотив, он осмотрел чашу из-под каши, чтобы разбить ее и разжиться оружием, но она оказалась деревянной.

«Ха, так вы не дураки», – нервно усмехнулся Циян и снова закашлялся до боли в легких.

– Проклятье! – выругался он себе под нос и утер слюну с губ. – Поверить не могу, что я в такой заднице.

Циян обернулся на свои ноги и попытался ими пошевелить, но все тщетно. Ладони замерзли от соприкосновения с холодным полом, поэтому он поспешил вернуться на нагретое место. Не в силах принять нормальную позу для медитации, прикрыл глаза и, шмыгая носом, поспешил перенаправить духовную силу в ноги, чтобы ускорить циркуляцию крови. Стараясь не поддаваться панике, он контролировал и циркуляцию ци в своем промерзшем до костей теле, и биение сердца.

Спустя некоторое время Цияну все же удалось пошевелить ногами, и он подтянул их к груди, чтобы на холодном полу остались лишь ягодицы и стопы. Утерев намокший нос рукавом, он уткнулся лбом в колени и обнял их руками, планируя дальше медитировать в такой позе, чтобы максимально сохранить тепло. Но появившийся насморк не позволил ему этого: из-за опущенной головы из носа начали вытекать сопли.

«Я заболел? Серьезно?» – мысленно удивился Циян и закашлялся.

Дальше его заточение проходило все хуже и хуже.

Через несколько часов он понял, что действительно заболел. В груди постепенно нарастало давление, словно кто-то сжимал его легкие в тисках, приступы кашля участились, а насморк усилился. Циян то и дело утирал сопли, но буквально через мгновение нос снова увлажнялся. Вместо того чтобы контролировать силу, он постоянно отвлекался на кашель и насморк и только сильнее замерзал. Чувство беспомощности незаметно подкралось к нему, заключая в свои неприятные объятия. Казалось, весь мир вдруг отдалился и оставил его одного в этом мучительном плену. Голодный, замерзший и стремительно заболевающий, он с каждой секундой становился все более раздражительным и подавленным и мечтал лишь выбраться отсюда. Он устал, его духовные силы таяли на глазах, и хотелось уже все бросить и просто лечь спать.

Циян абсолютно потерял счет времени. Ему казалось, что день уже закончился, но Ли Цзиньфэн так и не приходил. Значит ли это, что внутренние часы обманывали или сегодня его действительно решили не тревожить?

Он не знал, что и думать. Мысли путались, кашель не успокаивался, а нос не высыхал. Холод пронзил его, словно вонзенный в тело меч, и Циян крепче обхватил руками колени, изо всех сил пытаясь не потерять контроль над духовной силой, но его упорство лишь усугубляло страдания.

Перед глазами начали всплывать моменты свободы, воспоминания