Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

— Я… я не знаю точно, — с сожалением отвечаю я, здесь мн едаже не приходится его обманывать. — Но клянусь вам, они не сделали ничего плохого. Они просто пытаются спастись.

Капитан смотрит на меня долго, пристально.

Мне кажется, он что-то подозревает.

Что-то видит в моем лице, в моих глазах.

— А напомни-ка мне пожалуйста, — вдруг спрашивает он совершенно другим тоном. — Как давно ты работаешь в этой лечебнице?

Я напрягаюсь всем телом.

Дамиан не дурак. Он быстро сопоставил факты: мое внезапное появление, моя просьба отменить приказ герцога Морана, касающийся поимки двух беглянок…

Он все понял. Или почти все.

Именно поэтому, утаивать что-то от одного из немногих людей, кто действительно ко мне хорошо относится и может помочь, было бы глупо и подло.

А потому я решаю ему довериться.

— Это… мой третий день, — честно отвечаю я, глядя ему в глаза.

Капитан хмыкает.

Я вижу как в его серых глазах вспыхивает смесь подозрения и… веселья?

Я жду его решения, затаив дыхание.

Что он скажет? Откажет? Или решит самостоятельно позвать стражу?

Дамиан откидывается на подушки.

— Сегодня должен прийти мой помощник, — наконец произносит он, и его тон снова становится легким, почти беззаботным. — Я передам ему приказ разобраться с проблемой… этих двух “невинных беглянок”.

Он произносит последние слова с легкой, почти незаметной усмешкой и таким хитрым взглядом, что я невольно вздрагиваю.

— Спасибо, капитан, — искренне говорю я, чувствуя, как волна благодарности и облегчения смывает остатки страха. — Я… я очень вам признательна.

— Мы же договорились. Услуга за услугу, — он снова усмехается.

Пользуясь случаем, проверяю его состояние.

Я снова проверяю его пульс, слушаю сердце — ритм ровный, сильный. Повязка на груди чистая, признаков воспаления нет. Похоже, его молодое, сильное тело отлично справляется с последствиями тампонады.

Риски минимальны.

А вот нога… Я снова осторожно ощупываю ее. Кожа все еще прохладная, пульс на стопе едва уловим. Мои отвары и настойки немного улучшили ситуацию, но кардинально проблему не решили.

Здесь нужна только операция.

— Я добавлю вам еще один отвар, — говорю я, вставая. — Из коры белой ивы и цветов донника. Он разжижает кровь и улучшает кровообращение. Кроме того, постарайтесь есть меньше жирного мяса и больше зелени и рыбы, если есть такая возможность. И легкие упражнения для ноги, для поддержания тонуса.

Я расписываю ему комплекс простых упражнений на сгибание-разгибание стопы. Он внимательно слушает. А я решаю для себя: как только мы разберемся с Миленой, я обязательно поговорю с Ронаном о возможности операции для Дамиана.

Он заслуживает шанса на полное исцеление. И я сделаю все, чтобы ему этот шанс предоставить.

Я выхожу из палаты Дамиана, и мое сердце все еще колотится от пережитого. С одной стороны, я чувствую огромное облегчение. Капитан на моей стороне. Он поможет с патрулями, и Лиара будет в большей безопасности.

Но с другой… его вмешательство — это лишь временная мера, отчаянная попытка выиграть немного времени. Даже капитан гвардии не остановит разъяренного дракона, если тот решит действовать всерьез.

А Лиара… она там, одна, в этом огромном городе, где каждый стражник может оказаться охотником за ее головой.

Я иду по коридору, пытаясь отогнать дурные мысли. Но они упорно преследуют меня. Я не могу перестать думать о том каково сейчас Лиаре, могу ли я еще как-то ей помочь, что-то посоветовать, что-то передать, чтобы облегчить ее жизнь.

Я так погружена в свои мысли, что не замечаю стремительно приближающуюся ко мне фигуру. Резкий толчок — и я, вскрикнув от неожиданности, лечу на каменный пол. Письмо, которое я все это время панически стискивала в кармане, выпадает, когда я вскидываю руку и летит на пол скомканным шариком.

— Смотри, куда прешь, оборванка! — раздается над головой знакомый, полный яда голос.

Я поднимаю голову. Надо мной, скрестив руки на груди, стоит Валериус. Он стоит надо мной, скрестив руки на груди, и даже не думает помочь мне подняться. Его лицо искажено от злости. Видимо, до сих пор в ярости после вчерашнего разноса от Архилекаря.

Я поднимаюсь сама, отряхивая платье и шипя от боли в ушибленном колене. Но тут мой взгляд падает на письмо… и я вижу, как Валериус наклоняется к нему.

— А это что у нас? — с ехидной ухмылкой произносит он.

— Не трогай! — вскрикиваю я, пытаясь дотянуться до письма первой, но он опережает меня.

Он подхватывает письмо, разворачивает его и опускает глаза в текст.

Глава 41

Я вижу, как его глаза жадно вонзаются в текст, и ледяной ужас сковывает меня.

«Дорогая Эола…» — первая же строчка, в которой Лиара называет меня настоящим именем, это мой самый верный приговор.

Как только Валериус ее прочтет, все его подозрения превратятся в железную уверенность.

Нет!

Инстинкт самосохранения срабатывает быстрее мысли.

Я вскакиваю и, как дикая кошка, бросаюсь на него.

Мои пальцы вцепляются в пергамент

— Отдай! Это личное! — выкрикиваю я, дергая письмо на себя.

Валериус явно не ожидает такой прыти. От неожиданности он ослабляет хватку, и я вырываю письмо из его рук, прижимая его к груди, как самое дорогое сокровище.

Я тяжело дышу, мое сердце бешено колотится, и я впиваюсь взглядом в его лицо, пытаясь понять — он прочитал? Успел увидеть имя?

Но на его лице — лишь брезгливое раздражение и привычное высокомерие.

Ни тени узнавания или злорадного превосходства.

Кажется… все-таки он не успел.

— Да пожалуйста, подавись своим письмом, — презрительно бросает он, брезгливо отмахиваясь от меня как от насекомого. — Только запомни, что я тебе сказал вчера, оборванка. Не смей стоять у меня на пути.

Он бросает на меня последний, полный ненависти взгляд и, развернувшись, уходит, оставляя меня одну посреди коридора, дрожащую и прижимающую к себе скомканный листок пергамента.

Меня трясет.

Пронесло.

Кажется, пронесло.

Но как же близко это было.

Я смотрю на письмо в своих руках, и меня накрывает волной запоздалого ужаса и самобичевания.

Какая же я дура! Надо было сжечь его сразу же, как только прочла! Или хотя бы порвать на мелкие кусочки!

Но я была так взволнована новостями от Лиары, так поглощена поиском решения, что эта