Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

— Что, например? — тут же включается Ронан.

— Хотя бы активированный уголь, — вырывается у меня.

Видя его недоумение, я быстро поправляюсь.

— В смысле, древесный уголь, очень мелко растолченный. И… чеснок. В больших количествах. Он тоже умеет связывать эту дрянь.

Архилекарь медленно кивает, принимая мои предложения и снова начинается рутина.

Мы проводим всю ночь у постели Милены, сменяя друг друга.

В очередной раз я не могу отделаться от ощущения, что мы с ним слаженная команда, понимающая друг друга без слов. Мы меняем фильтры, вливаем поддерживающие отвары, следим за каждым ее вздохом. И с каждым часом Милена буквально возвращается к жизни.

К утру ее щеки розовеют, а дыхание становится глубоким.

Когда в высокие окна палаты проникает первый робкий луч рассвета, меня начинает клонить в сон. Чудовищная усталость наваливается на плечи.

Я понимаю, что это молодое тело Эолы, в отличие от моего старого, закаленного в постоянных ночных дежурствах, еще не привыкло к таким марафонам.

Я зеваю, пытаясь смахнуть тяжесть с век.

— Ты сделала достаточно, — тихо говорит Ронан, заметив мое состояние. — Иди отдохни.

— Нет, — я упрямо мотаю головой, хотя слова даются мне с трудом. — Я останусь. Я должна…

— Ольга, — его голос звучит непреклонно. — Ты и так совершила невозможное. Ты вытащила эту девушку с того света. Ты подарила ей время, которого нам так отчаянно не хватало. Теперь мы сможем сделать гораздо больше. Я… — он на мгновение замолкает, и я вижу, как на его лице отражается сложная гамма чувств. — Я должен признать, что, несмотря на все мои знания, я бы не смог повторить то, что сегодня сделала ты. И мне невыносимо это осознавать.

Его признание трогает до глубины души. Но, вместе с тем, я вижу его боль.

Боль гения, столкнувшегося с собственным пределом.

— Это не значит, что ваши знания бесполезны, — тихо говорю я, встречая его взгляд. — Это значит лишь то, что в мире есть вещи, о которых вы еще не подозревали. И теперь, когда вы это понимаете, вы добьетесь гораздо большего. Вы спасете еще тысячи жизней.

Архилекарь смотрит на меня долго, и на его губах появляется слабая улыбка.

— Я не перестаю тебе поражаться, Ольга.

От его взгляда, в котором теперь нет ни подозрительности, ни гнева, а только… теплое восхищение, я чувствую, как мои щеки заливает краска. Я не знаю, как реагировать на это внезапное и такое откровенное признание.

— Иди, — снова говорит он, отворачиваясь. — Мне нужен лекарь, полный сил, готовый к еще большим свершениям, а не тот, кто может допустить нелепую ошибку из-за усталости. Если что-то случится, я за тобой пришлю.

Да, в этом он прав…

Ошибки, а уж тем более, допущенные из-за усталости, нам сейчас совершенно не нужны. А потому, я киваю и выхожу из палаты.

Я иду по коридору, и, несмотря на дикую усталость, я чувствую себя так, словно у меня выросли крылья.

Я чувствую, что победила.

Причем, не только болезнь.

Я победила его недоверие.

Лед между нами окончательно тронулся. Нет никаких сомнений — Ронан все еще будет подозревать, будет изучать меня. И все же, я чувствую, что вся его враждебность, вся его агрессивная настороженность растворились с темнотой сегодняшней напряженной ночи.

И одно это — уже огромная победа.

Я добираюсь до своей комнаты, запираю дверь и падаю на кровать. Мягкую, чистую, безопасную. Она кажется мне раем после всего, что было.

Я проваливаюсь в сон мгновенно.

Не знаю, сколько я сплю. Час, или целую вечность. Но сон тяжелый, беспокойный.

Какая-то часть моего сознания — тот самый внутренний «врачебный радар», натренированный годами ожидания экстренных вызовов посреди ночи, — не спит. Он бьет тревогу.

Сквозь ватную, вязкую темноту забытья пробивается что-то… что-то странное.

Необъяснимое ощущение, что я в комнате не одна.

Холодок ползет по спине, заставляя меня ворочаться.

Я не понимаю — то ли мне снится, что кто-то стоит у кровати и смотрит на меня, то ли так оно и есть на самом деле.

С неимоверным усилием я разлепляю тяжелые веки, пытаясь сфокусировать взгляд в полумраке комнаты.

И в ту же секунду, когда мои глаза распахиваются, на мое лицо падает тень.

Грубая, сильная рука зажимает мне рот, вдавливая голову в подушку.

Я в ужасе.

Крик застревает в горле, превращаясь в жалкий, сдавленный хрип.

Я пытаюсь вырваться, брыкаюсь, но тело, еще не отошедшее от усталости и пережитого, не слушается.

И тут злое, горячее дыхание обжигает мне ухо.

— Ну что, добегалась, выскочка. Теперь ты пойдешь со мной!

Глава 44

Этот голос! Ядовитый, шипящий, полный торжествующей ненависти.

Валериус!

Ужас смешивается с недоумением.

Как?! Как он сюда попал?

Я помню как запирала дверь! Он что, взломал ее?

И что ему нужно?!

«Пойдешь со мной»… Куда?!

Неужели… неужели он все узнал? Неужели он все понял и теперь тащит меня к Джареду?!

Нет!

Животный ужас придает мне сил. Я выгибаюсь всем телом, пытаясь сбросить его с себя. Мои зубы отчаянно ищут его ладонь, я брыкаюсь, бью пятками по кровати. Он не ожидает такого яростного сопротивления и на мгновение теряет равновесие.

Его рука соскальзывает с моего рта, и я успеваю набрать в грудь воздуха, чтобы закричать… но он тут же зажимает мне рот снова, на этот раз с такой силой, что я чувствую вкус собственной крови.

— Угомонись, дрянь! — шипит он, пытаясь одной рукой удержать меня, а другой — заставить меня замолчать. — Какого дьявола ты ждешь?! Помоги мне, идиот!

Дверь моей комнаты, которую он, видимо, оставил приоткрытой, распахивается.

В слабом свете, льющемся из коридора, я вижу темный силуэт. В комнату входит второй мужчина.

— Да, господин, — раздается тихий, вкрадчивый голос.

И у меня леденеет кровь.

Этот голос. Тот самый змеиный шепот из сада.

Шпион, которого он нанял!

Он невысокий, коренастый, с лицом, которое невозможно запомнить — самое обычное, серое, незаметное. Но его глаза… пустые, холодные, как у рыбы.

Он без лишних слов подходит и хватает меня за руки, выкручивая их за спину. Его хватка — это не хватка Валериуса. Это мертвая, профессиональная хватка человека, который знает, как причинять боль и ломать кости.

Я мгновенно понимаю, что против