Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун

дрогнул, словно не чувствовал ничего — ни боли, ни её отчаянного сопротивления. Её сломанные ногти дошли до самого мяса, обнажив его густую, чёрную кровь, что медленно сочилась из рваных ран, но для него это было ничто, абсолютная пустота. Его пальцы, превратившиеся в железные тиски, не ослабевали ни на мгновение.

Астра чувствовала, как тело окончательно предаёт её: кончики пальцев немели, посылая последние слабые сигналы, ноги, ещё секунду назад судорожно искавшие опору, теперь бессильно обвисли. Голова безвольно откинулась назад, из рта вырывался лишь слабый, хриплый выдох. Все её прежние мысли, вся недавняя покорность, готовность принять неизбежное — всё вдруг испарилось, уступая место ужасу. на из последних сил цеплялась за ускользающую жизнь, хотя мгновение назад была готова смиренно принять свою судьбу. Но теперь, оказавшись на самом краю, перед лицом неотвратимой гибели, её обезумевший разум отчаянно рвался наружу из этой железной хватки.

«Нет... Я не могу так... Я не хочу умирать! Пожалуйста, только не сейчас! Не так, не так, умоляю!»

Тёмные пятна медленно застилали её угасающий взор, постепенно затмевая искажённое яростью лицо Бернара. И всё же, сквозь нарастающую слабость, она находила в себе силы для отчаянной борьбы: её поломанные, окровавленные ногти снова и снова впивались в его руку, скребли, пытались разжать смертельный круг, но он даже не вздрогнул. Лишь его губы медленно растянулись в ещё более хищной улыбке.

— Ты так быстро сдаёшься? — его голос прозвучал низко и хрипло. — Я ожидал большего.

Астра попыталась глотнуть воздух, которого не существовало, её грудь судорожно вздымалась.

— Пр-... прошу… — она выдавила из себя и не узнала собственный голос.

Бернар больше не слышал её, его сознание тонуло в низком, тягучем гуле, который заглушал всё вокруг. Но когда её голос снова пробился сквозь этот оглушительный грохот, что-то в самой глубине его души дрогнуло.

— Бернар… — она выдохнула его имя, и в этом звуке была не просто мольба, это была единственная нить, ещё связывающая его с тем, кем он был, — прости меня. Я была так глупа.

Юноша моргнул, и реальность на мгновение проступила сквозь кровавую пелену: Астра висела в воздухе, её хрупкое тело беспомощно болталось в его железной хватке, щёки мокрые от слёз, губы посинели от нехватки воздуха, по её шее, там, где впились его когти, струились тонкие ручейки крови, а глаза, уже затянутые пеленой, смотрели на него не с обречённостью, а с запоздалым желанием жить, с горьким осознанием, что смерть — это не избавление, а конец, что её сестра останется совсем одна, если она сейчас закроет глаза. По её щекам снова потекли слёзы — как же она была слепа и глупа, и снова, уже в последний миг, она сделала неправильный выбор.

— Прошу… — выдохнула она, едва слышно, — отпусти…

И в этот миг Хаос внутри него засмеялся, глухо, с довольным, утробным урчанием, как сытый зверь, упивающийся страхом своей добычи.

«Вот оно. Истинный страх, искренняя мольба. Сладчайшая из эмоций. Наполнись ею, вдохни, насладись этим моментом. Она твоя».

Дверь в комнату с оглушительным треском распахнулась, ударившись о стену,