Жертва Весны - Надя Хедвиг

и вынула из складок своего черного безразмерного одеяния трубку. Набила ее табаком из шкатулки на столе – я невольно отметила, что не помню у Аскольда такую, – и жестом пригласила меня сесть.

– Что ж ты, больше не думаешь, что это я твоего муженька загубила?

Я разглядывала ее неестественно гладкую кожу. Может, она знает, как достать душу из Озера? Но, чтобы спросить, мне придется выложить правду о том, кто я такая.

– Это мы пока оставим. Я пришла по другому вопросу.

Пальмира откинулась на спинку шефского кресла.

– Вижу. Чем помочь тебе?

Я вдохнула резкий запах табака и заставила себя опустить плечи. Разгладила на животе флисовое худи и села напротив ведьмы.

– Вы можете по фотографии сказать, где человек находится и что с ним?

Пальмира усмехнулась.

– Обижаешь. Кто там у тебя пропал?..

– Девушка. Подруга.

– Фотография есть?

Я открыла группу «ВКонтакте», где Альбина рекламировала свои курсы йоги, открыла фотографию, на которой она позировала в позе лотоса, и положила телефон перед ведьмой. Для этого пришлось найти свободное место среди карт, огарков свечей, квадратных листочков с непонятными записями и веточками сухих трав.

Интересно, что скажет Аскольд, если увидит этот бардак?.. Я мысленно дала себе подзатыльник. Когда. Когда увидит.

Пальмира выдохнула в потолок густой дым. Потом неодобрительно зацокала языком, разглядывая фотографию Альбины.

– Что? – спросила я.

Ведьма качнула крупными серьгами и вдруг неожиданно легко поднялась. Зашуршали пышные юбки – она энергично направилась к двери и резко ее распахнула.

– Ритонька, прием на сегодня закончен!

«Ритонька» отозвалась почти мгновенно:

– Тут больше никого и нет, госпожа Пальмира.

– Славно. Принеси-ка мне воды, милая.

– Кипяченой?

– Проточной.

Пальмира вернулась за стол. В одно мгновение из загадочной черной ведьмы она превратилась в деловую женщину, которая собиралась… варить суп? Почти забыв про свой вопрос, я ошарашенно наблюдала, как Пальмира достает из шкафа электрическую плиту, кастрюлю, металлический ковшик и, зажав их под мышкой, как ни в чем не бывало возвращается за стол.

Маргарита принесла прозрачный кувшин и без единого вопроса удалилась. Когда дверь за ней закрылась, я все-таки не выдержала:

– Что происходит?

– Отливать твою деву буду, – просто ответила Пальмира. – Совсем ей худо. Как звать ее?

– Альбина. Погодите, что значит «отливать»?

Часть про «худо» я предпочла проигнорировать.

Пальмира налила воды в кастрюлю, поставила на огонь и так же деловито меня оглядела. Потом достала что-то из ящика стола – я не сразу опознала в предмете садовые ножницы – и двинулась ко мне.

– Что вы?..

Она проворно сунула ножницы мне под стул, обдав запахом табака.

– Для защиты, чтоб не перешло на тебя лишнее. И так вся больная.

Пальмира вернулась за широкий стол Аскольда, достала кусок воска, кинула в кастрюлю и принялась растапливать в кипятке. Губы беззвучно зашевелились, густые черные брови почти сошлись на переносице. Запахло топленым воском, и почти сразу раздалось шипение – ведьма вылила воск в емкость с прозрачной водой, потом достала получившуюся фигурку, держа ее кончиками длинных ногтей, неодобрительно глянула сквозь многочисленные дырки и задумчиво выдала:

– Порча.

Я невольно вспомнила, как Аскольд говорил это слово клиентам: безучастно и сдержанно, просто констатируя факт.

– А где сейчас эта девушка?

Пальмира прикрыла глаза – накладные ресницы легли на гладкие щеки.

– В комнате. Там есть кровать… Стол, узкий такой, маленький, у стены. Шкаф – большой, как из прошлого века. Окно недавно меняли…

Грудную клетку сдавило напряжение. Когда я последний раз была у Альбины, она своей силой выбила стекло в оконной раме. Но если Альбина у себя дома, почему мне никто не открыл?

– Что за порча? – спросила я, даже не пытаясь скрыть нетерпение.

Пальмира поднесла к лицу фигурку, похожую на покореженное яйцо с прорехами.

– На бесплодие, – задумчиво сказала она. – Но она же недавно родила…

– Да.

– Ребенок жив?

– Да, – тупо повторила я и запоздало подумала: разве не я должна задавать вопросы?

Пальмира тяжело опустилась в кресло. Под глазами у нее залегли тени, кожу прорезали морщины. Ритуал словно состарил ее.

– Вот угораздило… – пробормотала ведьма, и мне почудилось сочувствие в ее голосе.

– Но Альбина же жива? Ей можно помочь?

Пальмира угрюмо вглядывалась в пламя свечи

– Посередке она. Только странно это… – Ведьма подняла на меня свои черные глаза. – Она ведь как ты?

– Что вы имеете в виду?

Пальмира затушила пламя пальцами. В кабинете стало так тихо, что я слышала, как в опустевшей приемной печатает Маргарита.

– Ты не дури меня, раз уж пришла, девонька. Сказала «А», так и «Б» говори.

Не отрывая взгляда от потухшей свечи, я медленно кивнула.

– Вы ей поможете?

– Помогу, отчего ж не помочь. В следующую субботу у вас дома.

– У нас?.. Почему?

– Врата. У вас должны быть врата между миром живых и мертвых.

«Может, потому, что я и есть этот мир», – подумала я про себя. А вслух сказала:

– Почему в субботу?

– Полнолуние, – ответила Пальмира и сцепила перед собой сомкнутые пальцы. Весь ее вид говорил о том, что она чего-то недоговаривает.

– И все?

– Остальное мне нужно проверить. – Она сжала губы и стала похожа на черную наседку, охраняющую свое гнездо. – А сейчас уходи. Я больше ничего не скажу.

* * *

Я смотрела в раскрытый учебник по истории современной России. На понедельник поставили контрольную по всему двадцатому веку, и мне каким-то образом надо было освежить в памяти половину того, что я зубрила перед ЕГЭ. Веля проснулся и побрел крутить колесико. Я перелистнула страницу, втайне надеясь, что глава закончится, но меня встретил новый массив текста.

Очень хотелось кофе. А еще хоть какой-нибудь ясности. Хоть в чем-то.

Фрося перезвонила час назад. Сказала, что Альбина не приходит в себя уже две недели. В больницу везти ее смысла нет – все равно не умрет.

– Если не умрет, то можно не волноваться? – уточнила я, даже не пытаясь скрыть сарказм.

– Ну, можешь поволноваться, – холодно отозвалась та. – Если есть время.

Я подперла щеку кулаком.

Если Пальмира права, то Альбина застряла между жизнью и смертью от того, что кто-то навел на нее порчу. Но как можно сделать Весну бесплодной? И что теперь будет: кому-то придется стать новой Девой или все-таки удастся спасти нынешнюю? И почему этим не занимается Лестер? Куда он вообще делся?

Я закрыла учебник.

Веля сонно крутил свое колесико. Может, все-таки купить ему подружку, как собирался Аскольд? Тогда у нас наверняка появится целый выводок рыжих комочков… Лучше уж друга.

Я придвинула ноутбук и набрала «купить хомячка Москва». Поисковик запестрил фотографиями черных, белых, рыжих и полосатых зверушек. Если Веля рыжий, может,