Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

– Свяжите ее хорошенько, – обронила Орхидея, сделав маленький глоток чая.

Ли Ляньин достал из торбы моток веревки, и евнухи сноровисто управились с заданием. Черные витки врезались в высокую грудь, опутали руки, перечеркнули белые бедра.

– Мне стало достоверно известно, что эта лисица вынюхивала сведения о Десятитысячелетнем господине – с целью околдовать его! – ледяным тоном произнесла Орхидея. – Также она собиралась подмешать яд в мою пищу – желая смерти и моей, и наследника!

Орхидея бросила взгляд на своего слугу. Предусмотрительный Ли Ляньин кивнул и выудил из рукава небольшой сверток.

– Вот печенье, изготовленное этим оборотнем, – сказал он, показывая окружающим содержимое. – Найдено во время тайного обыска в ее комнате!

Ласточка закричала, мотая головой:

– Это неправда! Кто-то оговорил меня! Сестрица Орхидея, мы же были подругами!..

Поставив чашку на блюдце, Орхидея нахмурилась:

– У меня, носящей под сердцем ребенка императора, нет подруг – ведь каждая может причинить вред. Жаль, что ты не устояла перед искушением сплести заговор! Теперь тебе придется ответить за зло, что ты намеревалась совершить!

Не обращая внимания на крики связанной наложницы о невиновности, евнухи повалили ее на землю и принялись охаживать палками. Ли Ляньин бил по спине тонкой и хлесткой лучиной – после каждого удара кожа девушки вздувалась и лопалась, сочась кровью. Его подручные орудовали палками потолще. Отдуваясь, они поочередно лупили по бедрам и голеням, словно выколачивали пыль из матраса.

После первой сотни ударов крики Ласточки сменились хрипом и сипением. К исходу второй – девушка затихла, уткнувшись лицом в землю и оплывая кровью. На спине ее не осталось живого места, ноги распухли, приняв фиолетовый цвет. Евнухи остановились, переводя дух и отирая со лбов бисерины пота. Ли Ляньин вопросительно глянул на хозяйку. Орхидея отрицательно покачала головой, дав понять, что наказание не окончено.

Служанки сбегали за ведрами и тазами. Наполнив их водой из пруда, они окатили провинившуюся, и та слабо застонала.

– Поднимите ее и развяжите, – приказала Орхидея. – Снимите не только веревки, но и бинты с ног!

С полуживой Ласточки скинули обувь и сорвали повязки. Она едва могла стоять, но ее заставили ходить взад и вперед перед чайным столиком, за которым восседала мучительница. Каждый шаг давался жертве с мучительной болью, лицо искажалось от страданий.

Орхидея, принимаясь за вторую чашку, недовольно поморщилась:

– Изменщица слишком ленива, ходит недостаточно резво. Пусть пробежится вокруг пруда!

Подхватив Ласточку под локти, ее отволокли к дорожке из белого щебня, что шла вдоль берега. Когда обнаженные ступни китаянки, похожие на уродливые копытца, коснулись острых камешков, она истошно вскрикнула и чуть не упала – но евнухи цепко удерживали. Одна из служанок принялась хлестать Ласточку расщепленной бамбуковой палкой – удары срывали целые лоскуты окровавленной кожи. Подгоняя таким образом несчастную, ее заставили бежать. Не одолев и двух десятков шагов, девушка рухнула на колени – евнухи намеренно ослабили хватку. Один из них пнул ее в спину – и наложница полетела лицом на щебень. Не издавая ни звука, она лежала ничком и, казалось, не дышала.

Взгляды прислуги устремились на Орхидею. Разноцветный взор хозяйки Тени платанов навел ужас на каждого, включая верного Ли Ляньина – такой смертельный холод сквозил из глаз любимой наложницы императора. Лицо ее напоминало маску.

Ровным, спокойным голосом Орхидея объявила:

– Тут стало недопустимо грязно. Пересыпьте дорожку и сметите мусор, все до единого клочка.

– Как прикажете поступить с заговорщицей, госпожа? – осторожно спросил Ли Ляньин.

В ответ та указала на пруд. Острые футляры на ногтях хищно блеснули, словно длинные когти.

Тело изувеченной китаянки положили на кусок ткани, туда же ссыпали окровавленную щебенку и завязали концы. Раскачав, евнухи закинули сверток в зеленоватую воду. Испуганные всплеском стрекозы принялись изумрудными зигзагами носиться над прудом.

Допив чай, Орхидея какое-то время еще неподвижно сидела за столиком, разглядывая расходящиеся по поверхности водоема круги. В том, что за расправой осторожно, стараясь не попасться на глаза, наблюдали из домика на противоположном берегу, она не сомневалась. Наложницы, живущие там, не отличались особым умом, но усвоить урок наверняка смогли.

ГЛАВА 12

РОЖДЕНИЕ НАСЛЕДНИКА

С наступлением холодных дней, когда вестниками грядущей зимы потянулись по небу длинные серые облака, Сяньфэн, опасаясь, что в Тени платанов будет промозгло и неуютно для проживания и любовных игр, повелел переселить свою любимую наложницу в Парк радости и света. Пока одни служанки торопливо расчесывали хозяйку, сооружая прическу, другие заполошно носились по дому, упаковывая вещи. Когда все было собрано, Орхидея подошла к дверям и, обернувшись, бросила прощальный взгляд на место, в котором провела несколько лет и торопливо проследовала к воротам.

Даже если бы на груди не висел защищавший от пустых переживаний амулет, девушка не испытала бы сожаления. Рисунки, каллиграфические прописи, ухоженные клумбы с благоуханными цветами – все это пройденный этап, принесший свои плоды. Что же касалось соседок, то, может, Орхидея и посочувствовала бы им – ведь тем суждено прозябать долгие годы, тоскуя и дурнея от невостребованности. В том, что ни одна из наложниц не попадет в императорскую спальню, Орхидея не сомневалась. Ведь она лично позаботится, чтобы повелитель позабыл про этот уютный сад. Никогда «молодым серпикам луны» китаянок не взойти над плечами Сына Неба. Напрасны оказались их страдания детства, зря прошла юность. Как вянут цветы, лишенные солнечного света и воды, так безвозвратно пропадут девушки в Тени платанов. Поблекнут волосы, испортятся зубы, иссохнет тело. И быть им колченогими старухами, не нужными никому ни во дворце, ни за его пределами. А вздумай кто из них повторить глупость Ласточки и попытаться привлечь внимание императора – повторят и ее судьбу.

Желтый паланкин уже ожидал Орхидею за воротами сада. Носильщики склонились в почтении перед ней, и девушка, стараясь ступать как можно величественнее, забралась внутрь и уселась в кресло. Евнухи подхватили длинные шесты. Орхидея взмыла над мощеной дорожкой и поплыла навстречу судьбе.

...Новое место оказалось просторным и действительно светлым – от облицованной мрамором ограды до большого и красивого дворца, стены которого были выкрашены в нежно-желтый цвет. Дорожки тут были широкие, усыпанные белым щебнем, а через длинный и глубокий пруд, рябой от свежего ветерка, тянулись легкие арки мостиков.

Орхидею поселили в отдельном флигеле, выделив ей в услужение множество людей. Ли Ляньин по-прежнему почти неотлучно находился рядом.

Спальня девушки размерами превосходила весь ее прежний дом в Оловянном переулке. В огромной комнате имелась просторная ниша, стены которой были увешаны полками. На них любимая наложница императора хранила книги, украшения и подарки своего господина, а также подношения от придворных – немало приближенных к правящей семье людей искало расположения разноглазой маньчжурки.

От основного помещения нишу отделял искусно расшитый серебряными нитями