Двадцать два несчастья – 5 - Данияр Саматович Сугралинов

У Ларисы Степановны при этом аж глаза полезли на лоб, и она стала похожа на очень удивленного толстолобика. Хотела что-то сказать, но, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд, промолчала.

— Арсений Лукич! Резать — это легче всего! — снисходительно ответил я. — Но не в вашем случае. Вы же сами понимаете, что здесь все не так просто. Сначала нужно вас подготовить…

Я сделал многозначительную паузу.

Чепайкин закивал, явно нервничая.

— Поэтому я назначу вам один препарат. — И я «специальным врачебным почерком», донельзя корявым и непонятным, записал в назначение врача несколько витаминов, так называемый витаминный коктейль, или же, если по-другому, коктейль Майерса. — И очень надеюсь, что вы дисциплинированно пройдете весь курс. А потом ко мне опять. Будем смотреть, что с вами делать дальше.

Я специально не стал ему говорить, что туда входит. На самом деле эта смесь вполне безобидна. В своей базовой версии она содержит витамин C в больших дозах, витамины группы B, магний и кальций, разведенные в обычном физрастворе, может быть дополнена рядом других полезных для здоровья веществ. Например, альфа-липоевой и янтарной кислотами, железом, глутатионом, различными видами аминокислот, коэнзимом Q10… И все это в целом направлено на быстрое повышение энергии, укрепление иммунитета и снятие стресса.

Коктейль Майерса придумал американский врач еще в семидесятых, и с тех пор его активно используют в платных клиниках по всему миру. Строгих исследований по нему толком не проводили, и официальная медицина смотрит косо, но мне, положа руку на сердце, всегда казалось, что тут дело не в самом коктейле, а в подходе.

Компоненты-то рабочие: кальций укрепляет кости, магний расслабляет мышцы и улучшает сон, витамины группы B поддерживают нервную систему, а аскорбинка укрепляет иммунитет. Все это можно получить из еды и таблеток, но внутривенно оно попадает в кровь сразу, минуя желудок, а главное — создает совсем другое ощущение.

Капельница воспринимается серьезно, как ощущение «меня лечат по-настоящему». Человек лежит, в вену что-то капает, медсестра ходит проверять — совсем не то что проглотил таблетку и забыл. А мне сейчас именно это и нужно, потому что Чепайкин искренне верит, что смертельно болен. Если просто сказать ему «вы здоровы, идите домой», он решит, что я плохой врач, и побежит искать другого. А если вообще не лечить, он сам себя загонит в могилу: будет нервничать, не спать, давление подскочит, а там и до инфаркта недалеко. Самовнушение ведь работает в обе стороны.

Так что пусть получит свои капельницы. Витамины ему точно не повредят, магний успокоит нервы, а ощущение заботы сделает остальное. Любой практикующий врач знает: если пациент верит, что ему помогают, ему действительно становится лучше. И неважно, что именно сработало, лекарства или доброе отношение. Главное, что сработало.

— Вот, — протянул я рецепт Чепайкину, — вам нужно купить вот эти препараты, затем пойти к процедурной сестре. Она находится в кабинете… в кабинете… сейчас, секунду…

Я начал торопливо листать справочник, кто в каком кабинете, когда Лариса Степановна подсказала:

— В четырнадцатом.

— Да, знаю я четырнадцатый, — кивнул Чепайкин. — Там Оля Бутякова работает.

— Вот к этой Оле и подойдите с этим, — повторил я. — И каждый день, когда она назначит, будете к ней ходить ставить капельницы. Вам все понятно?

Чепайкину было понятно все. Он посмотрел на меня влюбленным взглядом, схватил назначение и прыснул за дверь, рассыпаясь в благодарностях.

Мы с медсестрой остались вдвоем.

Повисла пауза. Наконец она не выдержала и сказала ровным тоном, в котором чуть проскакивали презрительные нотки:

— Это непрофессионально, Сергей Николаевич! Я была о вас лучшего мнения. Особенно после той операции…

— Почему это непрофессионально? — удивился я.

— Он же здоров как бык! А вы ему назначение сделали!

— Лариса Степановна, посмотрите, какое именно я ему сделал назначение, — сказал я.

Она быстро просмотрела запись в карточке и поджала губы:

— Все равно! Это ни на что не влияет! Зачем здоровому человеку делать капельницы⁈

— Затем, что он уверен в своей смертельной болезни, — сказал я. — Вы же знаете, как работает психосоматика.

Лариса Степановна нахмурилась, но промолчала.

— А так он получит свои капельницы, успокоится, поверит, что его лечат, и все пройдет само. Витамины ему точно не навредят.

— Все равно как-то это… — она запнулась, подбирая слово, — нечестно.

— Зато эффективно, — возразил я.

Лариса Степановна не ответила и лишь как-то странно посмотрела на меня.

Дальше мы работали без сбоев, но ничего интересного не произошло. Граждане все больше шли с сезонными болячками — простуда, сопли да скакнувшее давление.

А перед тем как пойти на обед, я заглянул в палату интенсивной терапии проведать Борю.

— Как он? — спросил я дежурную медсестру.

— Уже лучше, — сообщила она. — Правда, ел не очень хорошо. Зато температура спала.

— Я посмотрю на него, — сказал я и, дождавшись кивка медсестры, вошел в палату.

Хрупкое тельце Райкиного сына лежало на огромной кровати. От руки Борьки тянулся жгут капельницы. Но при этом, невзирая на синяки под глазами, выглядел он уже получше.

— Привет, — сказал я, — как ты себя чувствуешь, Боря?

— Х-халосо… — прохрипел он и зашелся в продолжительном кашле.

— Тихо, тихо, — сказал я. — Не спеши.

— Дядя доктор, — прошелестел мальчик, откашлявшись. — А когда я узе к маме пойду? Я хоцу к маме!

У меня чуть сердце не остановилось. Райка его чуть не убила своим отношением, а он все равно хочет к маме. Нет на свете ничего более бескорыстного, чем детская любовь, когда любят просто так, без всякого повода, даже таких, как Райка.

— Если будешь вести себя хорошо, — рассудительно сказал я так, как все врачи всегда говорят пациентам, особенно малолетним, — и если быстрее поправишься, быстрее увидишь маму.

— Халосо, — покорно сказал Борька и грустно посмотрел на меня. — Я посталаюсь.

— А еще мне от тебя нужна будет помощь, — сказал я заговорщицким шепотом, воровато зыркнув на дверь, чтобы подбодрить ребенка.

Малыш вытаращился на меня удивленным взглядом. А я начал рассказывать:

— Понимаешь, Боря, есть у меня дома попугай. Ты попугаев видел?

— В мультике видел…

— Так вот, у меня дома живет самый настоящий попугай. Зовут его Пивасик.

— О! А у нас собаку тозе звали Пивасик! — обрадовался Борька. — Но он