Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— Как скажешь! — развел руками Ильдар.

Многое хотелось сказать, но теперь не получалось. Все, что накопилось, больше не было важным.

Несколько лет единственной ниточкой, связывавшей их, был закодированный канал связи, да ощущение родства, которое не оборвать всем звездам галактики.

Так казалось…

Нет, им не предстояло начинать все сначала: узнавать друг друга; вновь понимать с полуслова, с полувзгляда. Они всего лишь должны были вспомнить, каково это находиться рядом, перестать быть одному.

Вроде и несложно, но…

Вместо того чтобы додумать эту мысль до конца, Ильдар предпочел заметить… нейтрально:

— Твоя Богиня не оставила тебя. У нас все получилось!

На лице Римана мелькнула тень сожаления. Другой бы и не заметил, но только не Ильдар:

— Это был ее выбор! — жестко произнес он, не сомневаясь в том, что именно гнетет брата. — Если бы не она…

Вывезенная когда-то с Зерхана, Жаклин уже давно стала частью Римана. Не сказать, что совсем уж добровольно — вариантов не выжить, а жить, с ее генетической матрицей оставалось немного, но из предоставленного ей минимума она предпочла тот, в котором растворялась в мужчине, ставшем для нее Богом.

Обряд контролировал и направлял Ильдар, по просьбе брата оставив женщине память о свободе и стремлении к ней. Сколько в этом было взращенной Храмом потребности чувствовать свою власть над другими, а сколько желания, чтобы кто-то рядом с ним, пусть и такой ценой, но мог сказать ему: «Нет», Риман не задумывался — просто следовал наитию.

Теперь Жаклин ушла, чтобы помочь выбраться ему… Как оказалось, забрав часть него с собой.

— Если бы не она… — повторил Ильдар уже другим тоном. Не мягче, просто отдавая дань совершенному этой женщиной.

Еще одна жертва на их пути.

Тормш был в чем-то прав, много их накопилось за те стандарты, что они втроем реализовывали план деда. И хотя можно было оправдаться — не счесть и тех, которых удастся избежать, но никто из них даже не пытался. Будущее рассудит. Если случится.

— Пойдем, — глухо отозвался Риман, первым направляясь к телепортационной платформе.

О чем думал Ильдар, глядя на него с легкой горечью, Риман не догадывался — знал. Не сказать, что разделял полностью — несмотря на близость друг к другу, Богини наделили их разным пониманием сути жизни, но уже не раз допускал мысль о том, что из них двоих прав именно брат.

В чем именно? Наверное, в вере, что все это имело смысл. Не память, не Слово, данное деду, а тот величайший Смысл, перед которым склонится даже та, что предпочла стать тремя вместо одной.

Вспоминать о Триединой, которая покровительствовала родичу, сейчас не стоило — слишком рано, слишком кощунственно, так что Риман предпочел вернуться к более безобидной теме:

— Что с девушками? — спросил он, отметив, как посветлел взгляд брата. Тот был рад его вопросу.

— Младшие до семнадцатилетия останутся у меня и продолжат свое обучение, — произнес Ильдар не без гордости.

Убедить эклиса, что ему удастся сделать этот мир для них своим, было нелегко, но он справился. Не мог не справиться.

— Наставниц я к ним приставил, особых проблем быть не должно. Старших передали в Храмы. Джориш и Рустам довольны. На первых встречах я присутствовал сам. Больше половины огласили свой выбор и сейчас проходят вторичную подготовку. Через три месяца они войдут в род своих избранников. С условиями те согласны.

— Еще бы они не были согласны, — буркнул Риман.

Когда речь шла о столь чистой генетической матрице и высокой психологической адаптивности, которую еще и укрепили спецы Ильдара, требование обеспечить максимально комфортные условия жизни выглядели просто смешными. Да и контроль со стороны жрецов Выбора не становился особой обузой.

Но сейчас его больше интересовало другое:

— Рустам подтвердил верность эклису? — встав на платформу, нахмурившись, спросил Риман.

Воспоминание о том, кто по воле Шаенталя занял его место, саднило душу. Если она, конечно, у него была.

— После того, как эклис отдал тебя Союзу, верность ему триады держится только на мне, — презрительно отозвался Ильдар. — Эклис нарушил древний ритуал крови… Эклис отдал врагу того, кто исполнял его волю… Пока ты или я не предъявили обвинений, ситуацию еще возможно контролировать, но достаточно только вызова…

— Я хочу с ним встретиться…

— Ты торопишься, — с легкой улыбкой пожурил его брат. — Отдохни. Хотя бы несколько дней…

— Отдохнуть?! — едва не сорвался на крик Риман. Хорошо, что Ильдар в последний момент изменил точку выхода с мостика, на свой кабинет. — Извини, — вздохнул он тяжело, проходя к креслу и буквально падая в него. — Все оказалось значительно сложнее, чем мы с тобой предполагали.

— Все позади, — вскользь заметил Ильдар. — Выпьешь? — уточнил он, остановившись у стола.

Не так он представлял себе эту встречу… Словно чужие…

— Я — сломался, — протяжно вздохнув, посмотрел на него Риман. Поймав вопросительный взгляд брата, добавил равнодушно: — Одиночество бьет сильнее, чем боль и потери.

— Не смей так говорить! — резко оборвал его Ильдар.

Глаз не отвел, даже когда захотелось опуститься на колени, признавая власть брата. Тот был силен… Очень силен.

— У Лорианны было еще одно видение, — произнес он глухо, заметив, как «отступил» Риман, признавая его право на подобное требование.

— Опять война? — вскинул тот взгляд. Не усталость, скорее отражение бессмысленности.

— Все произойдет раньше, чем видел дед, — вроде как безразлично вздохнул Ильдар. — Что-то изменилось за это время…

— Делегацию коалиции ты в расчет не берешь, — не спрашивая, утверждая, произнес Риман, подходя к стулу, к которому сиротливо жалась гитара. — Играешь?

— Реже, чем мне бы хотелось, — думая совершенно об ином, отозвался Ильдар. — Нам ничего не остается, как связаться с альдором.

— Нет! Рано, — качнул головой Риман, склонив голову, словно к чему-то прислушиваясь. — Ты поешь ей колыбельную? — выпрямился он, с каким-то непонятным выражением глядя на брата. То ли удивляясь, то ли негодуя, то ли… завидуя.

— Это ничего не значит…

— Не значит?! — зло выкрикнул Риман, но тут же обмяк, отведя взгляд. — Я никогда не любил Жаклин, для меня она была лишь игрушкой, позволяющей чувствовать себя живым, безнаказанно дарившей наслаждение, которого не могла дать ни одна другая. Но она ушла и я готов ненавидеть тебя, себя, ее… лишь за то, что больше нет того тепла, которое не позволяло мой силе превратиться в мое проклятие.

— Она не была твоей кайри, — довольно равнодушно произнес Ильдар.

— Зато она — твоя кайри, — выдохнул Риман. — Ты стал другим. Она сделала тебя другим.

— Это ничего не значит, —