Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

воздухе над упавшим огромным дубом, еще вчера росшим в парке, а сейчас вздымавшим корни в небеса. Он обвалил на землю секцию забора и сейчас лежал, как мостик над дорогой, тут больше напоминавшей бурный ручей — алая вода неслась по ней куда-то прочь.

Канарейка приглашающе залетала над дубом, словно уговаривая Ноа, что тут безопасно. Девочка поморщилась — папа такое может и не понять, но ворота парка откроются только в десять утра, а канарейка явно не могла ждать.

Ноа схватилась одной рукой за ветку и еле-еле забралась на широкий, как мостик, ствол. Стоять на нем было не совсем удобно — кора была шершавая и ужасно мокрая. Подошвы у туфелек тонкие, чуть наступишь на сучок — можно проткнуть ногу. И ветки… Ветки перегораживали дорогу.

Ноа осторожно сделала первый шаг. Потом еще. И еще. А потом её остановил крик:

— Лера Ноа! Стойте!

Голос был незнакомый, грубый, мужской. Ноа знала, что такие голоса не к добру. Она оглянулась на бегущего к ней по щиколотку в воде блондина в простой, крайне мокрой одежде — всего лишь штаны и грубая рубашка. Будь на мужчине полицейская форма, Ноа бы остановилась, но формы не было. Девочка ускорилась, чтобы быстрее оказаться в парке — там легко спрятаться.

— Да стойте же! — снова заорал мужчина. Он был высок, очень высок, широкоплеч и, пожалуй, опасен. Это чувствовалось усилившимся жжением в шее, там, где печать.

Ноа рванула по стволу дальше, мужчина тоже ускорился. Пара ударов сердца, и его руки сомкнулись на Ноа, стаскивая её с дерева. Ноа завизжала, как никогда в жизни. Что-то темное проснулось в её памяти.

Она. Чьи-то грубые руки. И темнота бесконечного мешка Тонтон-макута.

Слова проносились мимо неё, мимо её затопленного ужасом сознания:

— Лера Ноа, успокойтесь! Я не причиню вам вреда! Дерево очень опасно — можно напороться на сук и расстаться с жизнью. Вдобавок, парк закрыт, и я не думаю, что вам там разрешено гулять. Вряд ли лера Виктория знает, что вы сбежали из дома…

Она била, била и била. Сперва камнем, потом, когда он выпал из пальцев, просто кулаками. Её куда-то несли, она вырывалась и кричала, сама не понимая, что.

Она пришла в себя только от знакомого, сейчас очень злого голоса:

— Хогг! Немедленно отпустите мою дочь! И не смейте применить эфир — я вас быстрее!

— Лера Виктория, вы все не так поняли!

Мужские грубые руки все же отпустили её, и Ноа, взвизгнув последний раз, понеслась к маме, прячась за её спину.

— Я все правильно поняла, Хогг. — очень сердито продолжила мама. — Вчера вы напали на леру Элизабет, приняв её за портовую крысу. Сейчас вы напали на мою дочь. Снова приняли за крысу? Или уже готовы начать войну?

Хогг приподняв руки на уровне груди и показывая пустые ладони сказал:

— Все не так, лера Виктория.

— Тогда ответьте мне на простой вопрос: что вы тут делаете? Вы отстранены от службы — вам здесь нечего делать. И вряд ли вы тут живете. И точно так же вряд ли вы навещаете кого-то — не в столь ранний час. Что. Вы. Тут. Делаете?

Хогг молчал, и Виктория ткнула пальцем в сторону своего дома:

— Наблюдаете за мной и моей семьей, да?

Глава 15

Неглиже и лисы

Одли резко затормозил по щиколотку утопая в противно-розовой воде и выдохнул, тревожно разглядывая Вики в одной… Одном… Кажется, это благородно называлось неглиже, но если комиссара все устраивало по утрам, то Одли, выросший в бедном районе, традиционно считал, что так кружевно и затейливо могут одеваться только торгующие собой стрекозки. Он споро стащил с себя мундир и накинул его на плечи Вики, и даже не из-за промокшего неглиже теперь из грязно-розового батиста, а из-за метавшегося под ним лисьего хвоста, причем в этот раз не теневого. Вик одной рукой вцепилась в жесткий ворот, чтобы ветер, тут же принявшийся трепать полы мундира, не унес его. На второй её руке, на когтистых, сплошь в белой шерсти пальцах плясал щит Фидеса, готовый вот-вот сорваться. На Хогга. Мокрого, грязного, с текущей из разбитой брови струйкой крови. Ветер трепал его светлые волосы, слипшиеся сосульками от пота. Вот уж кого Одли не ожидал тут увидеть, так Хогга. Сдающегося Хогга. Ну твой же дивизион! Мир сошел с ума. Или Хогг. Или Одли.

— Вы все не так поняли, лера Виктория, — вкрадчиво сказал Хогг, стоя смирно и не пытаясь оказать сопротивление, доказывая, что с миром все же все в порядке. Недоразумения всегда легко преодолеть, стоит только начать говорить.

Вики промолчала. Только плетение загудело сильнее на её пальцах. Одли не помнил ранг Хогга. Видит он эфир или нет? Ноа съежилась за спиной Вики, пытаясь стать мельче, чем есть.

— Недоброе утро, Вики, Ноа, Грег! — Одли с трудом перевел дыхание. Ну и тренировочка с утра получилась! Шаррафа утихла к пяти часам, напоминая о себе только нарастающей липкой духотой и ветром, стонавшим в каминных трубах. Одли проснулся рано, принял все прописанные доктором лекарства, тихо собрался на службу, проведал идущую на поправку лису, сам разжег котел паромобиля, готовя его к поездке, и, вернувшись в дом, чтобы предупредить лакея об отъезде, увидел несущуюся по лестнице рассерженную, а может напуганную Вики. Длинные, заросшие черной шерстью уши топорщились на её макушке, на лице то и дело пробивались вибриссы, хвост заметал дорогу. Одли не задумываясь помчался за Вики на половину слуг, потому что так дико лететь босиком и в кружевном могут только от отчаяния. Рано проснувшийся Альк, отиравшийся на кухне уже с булкой в зубах, тоже был не прочь присоединиться к пробежке или погоне, но мальчишку поймал нер Поттер почти в последний момент у дверей черного хода. Альк сопротивлялся, но против Поттера у него не было ни единого шанса. Это не нерисса Эйр. Так что на улицу непонятно зачем вылетели только они с Вики, причем Одли прилично так отстал от неё.

Непогода чуть утихла, но ветер еще был крайне силен — он бросался как дикий пес резкими перехватывающими дыхание порывами в попытке сбить с ног. А еще было душно — шаррафа приносит жар из центра Карфы,