Резидент. Часть 2 - Никита Киров

Но я отметил себе, что Холодов про Валеру не знал заранее. Похоже, завербованный им красный дракон не успел выдать многого, только сказал, что взаимодействуем с кем-то. А может, держал это при себе, чтобы что-то выторговать.

Вечером я хотел побыть один. Вернулся домой, купил в магазине по пути куриную тушку. Хотел сделать самое простое блюдо в духовке — курицу на соли, но решил немного усложнить, да и готовка приводила мысли в порядок. Сложно думать на голодный желудок, особенно когда столько зацепок и новые залы.

Глава 18

Удобно, когда не надо смотреть ютуб или прочее, чтобы приготовить ужин. Просто смотришь на продукты, и в голове сам собирается рецепт. Повара так и делают, смотрят, что есть под рукой, и делают из этого блюдо.

На кухне уже было темно. Я включил свет и включил разогреваться духовку. Достал из холодильника сливочное масло, запас которого у меня всегда был, размягчил его вилкой, смешал с чесноком, петрушкой, розмарином, солью и перцем.

Дальше начал колдовать с курицей, которую обсушил на бумажных полотенцах и начал отделять шкурку пальцами, но не снимал полностью. Эту масляную смесь запихал под шкуру курицы, где смог, чтобы не порвать, а внутрь самой тушки засунул лимон, головку чеснока и травы, какие только нашёл в магазине, целыми пучками.

Связал кулинарной нитью ножки и крылья, чтобы пропеклось равномерно, и ничего не торчало, втёр сверху паприку, и всё это засунул в духовку. И небольшой штрих: в противень влил белое вино.

Подумалось, что так и не сделал шашлык, о котором столько рассказывал, но всем стало не до него. Мне тоже. Завтра воскресенье, а вот с понедельника по этому делу будут дёргать всех по полной.

Сидел на кухне, иногда открывал духовку, чтобы полить сверху соком, выделяющимся при запекании, но совсем ненадолго, чтобы не было перепадов температуры. Открыл, полил, закрыл.

За пару часов было готово. Желудок сводило от голода, но я оставил курицу отдыхать под фольгой ещё пятнадцать минут. Тем временем сделал соус из натопленного в противне жира, а на гарнир сделал мелкую картошку, запечённую в этом самом противне. Даже не чистил её заранее, просто помыл и запёк прямо в кожуре.

Только после этого попробовал, что получилось. Вышло неплохо, и это мягко говоря. Съел куда больше, чем собирался.

Лёг на диван с полным животом и смотрел в потолок, пока в наушниках играла музыка:

— С матершиной мы родились, с матершиной мы живём

С матершиной мы учились, с матершиной и помрём.

И эта песня играла во дворце памяти, эхом отражаясь от его каменных стен и множества картин в этом пыльном зале. Никакой дорогой отделки, только неумелый ремонт, лепнина в духе «и так сойдёт» и леса.

Будто в этом помещении был ремонт давным-давно, ведь всё покрылось пылью, и ремонтник тогда был неопытным. Зато здесь были картины, которые я рассматривал.

Подумалось, что этот зал из тех времён, когда Туман ещё не был таким матёрым. Или уже поднатаскался на разных операциях, но только приехал в Россию и знал не всё. Грубо говоря, ещё не Джеймс Бонд, а Джейсон Борн, ещё молодой и наглый. И этот зал мог появиться в те времена.

На одной из картин была и эта самая записная книжка, которую я видел у Валеры в вещах. Она должна быть важна, ведь я многое вспомнил, едва взглянув на неё.

Подумал об этом, и сразу родилась другая мысль. Вот был красный дракон, Пашка Терентьев, а была ли такая записная книга у него? Должна была быть, и мне казалось, что это часть какого-то кода.

Так, если подумать, у Пашки же вроде была девушка? Или нет? Неизвестно, давно его не видел. Надо бы пацанов спросить, кто живёт сверху, они могут его помнить и знать получше. Может, его вещи у кого-то ещё остались?

Я думаю, что стоит поработать. А пока я изучал этот пыльный зал и три новые картины, висящие рядом. Две из них я знал, видел их раньше, а третья была в другом стиле. Две картины русских художников, третья — японская гравюра. Никакой эпохой Возрождения в этом зале даже не пахнет.

Пу-пу-пу. Представил себе, как сейчас не спят влиятельные люди — Ланге, начальник Наташи, кто-то из ФСБ, и думают о Тумане. И не догадываются, что вся разгадка связана с пацаном, который лежит на диване, чешет набитое пузо, слушает «Сектор Газа» в наушниках и разгадывает головоломку.

Весело бы было, узнай они об этом. Вернее, им весело, а мне было бы совсем наоборот.

Ладно, картина номер раз.

Всем известная «Утро в сосновом лесу» Шишкина с медведями, но Туман добавил на неё почти незаметного дракончика, спрятавшегося в зелени. Тут были и другие детали, ещё не ясные, и ребус явно был сложнее, чем выглядел. Мишки ищут дракона? Или он за ними подглядывает?

Ладно. Что дальше?

— Ну и кто ты такой? — спросил я, глядя на следующую.

Картина номер два. Самурай с мечом, и этот портрет выбивается из стиля. У него рожа с японских гравюр, вытянутая, злая и уродливая, но так тогда рисовали в тех краях. Дракона с ним нет.

Ещё он в доспехе, но у него странный шлем, с торчащим вперёд козырьком, как у кепки. И оружие у него необычное: не модная у самураев катана, и не тати, который носили самураи не для понтов, а для войны. В руке он вообще держал саблю, очень кривую, которую к концу становилась шире, а на клинке был выбит полумесяц. Интересно, что это за самурай такой, с турецкой саблей.

И третья картина. Я из-за неё тогда двойку получил на истории ещё в школе, поэтому и запомнил. Это была картина «Боярыня Морозова», с женщиной, которую везли на санях по улицам старой Москвы, а вокруг стоял народ.

Конечно же, картина была изменена в угоду памяти, в ней был новый ребус. Вот боярыня поднимала пальцы, но в рокерском жесте козочкой, а в другой руке держала ту самую записную книгу, которая была у Валеры. И люди явно отличались от оригинальной картины.

Но это мелочи. Самая яркая деталь — на коленях у неё сидели все три дракона: белый, зелёный и красный.

Мать драконов, блин. Дейнерис, мать её,