Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

"Голубая мечта дрилл-сержанта", — подумал ждавший снаружи Джеймс, когда в коридоре появился Хамер, потративший на сборы и переодевание чуть больше минуты.

— Пошли.

— А почему через забор? — удивился Хамер некоторое время спустя. — Разве нельзя было…

— Путь к свободе усеян шипами, — пробурчал Хеллборн. — Ну что за глупые вопросы?! За посольством могут следить твои бывшие сограждане и другие враги свободного мира.

Черный "паккард" ("А в этом городе я встречал машины других цветов?" — задумался Джеймс) доставил их в район харбинских трущоб как раз вовремя — снова зарядил ливень. Гром и молния.

По дороге Хеллборн включил радио, наслушался до внутренних ушей и позволил наслушаться спутнику. Панамский канал больше не существует, Петропавловск тоже. Шанхай горит, Венеция горит, Париж горит, Лондон горит. Скоттенбург официально пал.

— Семьдесят пять лет! — не выдержал Джеймс и изо всех сил ударил кулаком по приборной панели. — Семьдесят пять лет подряд на альбионской земле не было вражеских солдат!!!

— Сорок лет, — в тон ему ответил Хамер. — Сорок лет назад мы притопили сборную команду фрицев и карлосов в Северном заливе.

Хеллборн никак не прокомментировал эту историческую справку.

Гром и молния.

Джеймс Хеллборн поднялся на третий этаж какой-то развалюхи, и Хамер вслед за ним.

— Здесь нам не помешают, — пояснил коварный альбионец. — Дом практически пуст.

— Что это, конспиративная квартира? — нервно поинтересовался Хамер, рассматривая убогую обстановку. Покосившийся деревянный столик, хлипкие табуретки, фанера вместа стекла в оконной раме, тусклая лампочка.

— Вроде того, — подтвердил Хеллборн, раскладывая на столе прихваченный из машины чемоданчик. — Устраивайся.

Викс осторожно присел на краешек трехногого табурета.

— Зачем мы здесь? — спросил он. Джеймс ответил не сразу.

— Итак, здесь все. Пятнадцать тысяч швейцарских франков — похоже, в ближайшее время они останутся самой надежной валютой.

"Сатана в заднице Вельзевула! А как упадет альбионский доллар?! Мы так надеялись на эту войну!!!"

— Три швейцарских паспорта. Выбери, какой тебе больше по душе — ну и остальные могут пригодиться. И два мексиканских — черт, сегодня они резко упали в цене. Но они все равно твои, на всякий случай. Шведских не достал, извини…

— Я с самого начала подозревал, что ты не простой моряк, — заметил Хамер. — А еще не подозревал о такой щедрости альбионской Секретной службы. Пять паспортов? Пятнадцать тысяч франков?!

Хеллборн захлопнул чемоданчик.

— Так ведь и ты — не простой радист, Хамер. Пока ты сидел в подвале, я покопался в архиве и узнал интересные подробности из твоей биографии. Почему ты решил сменить место службы? Надоело убивать людей?

— А тебе не надоело?! — огрызнулся белголландец. — И никого я не убивал, — уже более спокойным тоном продолжал он. — Казнил преступников, шпионов и врагов государства. Почему ушел? Ротация кадров. Ладно, что я должен сделать, чтобы получить эти пять паспортов и пятнадцать тысяч монет?

Хеллборн снова открыл чемоданчик и достал большую цветную фотографию. Бросил ее на стол.

— Кто эта милая дама? — Хамер даже не прикоснулся к фотокарточке, только слегка наклонился вперед.

— Полковник Надежда Стеллер, заместитель генерала Дюзенберга, старшего офицера советской военной миссии в Харбине. Среди прочих отвечает за транзит советских частей и переброску их в сопредельные страны Альянса. Она ежедневно покидает посольство и много времени проводит в городе, на вокзале, в аэропорту. Передвигается в кабриолете "Руссо-балт-34", советская военная модель. Поднимает крышу только во время дождя. Часто ее сопровождают сотрудники и сослуживцы, но это именно сослуживцы, а не специальная охрана. Охрана ей не положена. В один прекрасный день — и чем раньше, тем лучше — ты подойдешь к ней поближе и расстреляешь из автоматического пистолета. Я положил тебе в чемодан сразу два, "кольт" и "максим". Если в машине будет кто-то из ее сотрудников — совсем прекрасно. Только убедись, что работа доведена до конца. После этого ты будешь свободен.

— А она никуда внезапно не уедет? — спокойно спросил белголландец. — На фронт добровольцем, например. Я читал, что русские это любят… Особенно сейчас.

— Никуда она не уедет, — отрезал Хеллборн. — Отвоевалась. Несколько тяжелых ранений. Ее списали на берег, и дали здесь постоянную должность. Продолжим. Вот, выбери одну из этих карточек. Надо будет бросить одну из них на труп. Тебе какая больше нравится?

(Старый фокус — превратить дешевого исполнителя в полноценного сообщника. Пусть ощутит причастность к общему делу…)

— Что здесь написано? — Хамер снова не спешил прикоснуться к предложенным картонкам.

— "Свободу Свальбарду!" — по-данорвежски. "Да здравствует свободная Румыния!" — по-румынски. Вот очень хорошая записка — "Бей красных, пока не побелеют! Батька Демон". "Хайль Кенигсберг!" В последнее время русские завели себе немало новых врагов, будет грешно этим не воспользоваться, — ухмыльнулся коварный альбионец. — Так что, Иоганн? Путь к свободе усеян шипами. Эта розочка — последний шип. Тебе ведь не впервой. Скажи "да" — и мы попрощаемся прямо сейчас. Эта квартира — твоя до окончания дела, если захочешь — переедешь. Разумеется, если ты вздумаешь меня обмануть…

— За идиота меня держишь, ублюдок? — внезпно прошипел Хамер.

— Что? — не понял альбионец.

— И одновременно прикидываешься идиотом сам? — усмехнулся викс. — Интересное дело, один из офицеров Альянса организует убийство офицера союзной державы — и обещает после этого спокойно отпустить на все четыре стороны главного свидетеля и исполнителя? Нет, ты точно держишь меня за идиота!

"Дьявол, это же надо было так ошибиться в человеке", — расстроился Хеллборн и прислушался. Дождь за окном и не думал прекращаться.

Гром и молния.

— Интересно, где ловушка? — задумался вслух белголландец. — Динамит в одном из патронов? Рукоятки пистолетов смазаны контактным ядом? Или все гораздо проще — на таможне меня пристрелят гвардейцы твоей китайской подружки? Да, мне приносили газеты, и я очень внимательно читал раздел светской хроники. СИДЕТЬ!

Хеллборн был так удивлен, что и не думал вставать.

— По крайней мере, в этом пистолете я уверен, — продолжал Хамер. — Я знаю, детский калибр, но с такого расстояния пуля вышибет тебе глаз и достаточно глубоко войдет в мозг. И будет больно, очень больно.

Джеймсу показалось, что его просто парализовало. Это был не страх, не совсем страх, что-то другое, но не менее ужасное. Просто в него уже стреляли из этого самого оружия. И в мозгу даже промелькнула дикая мысль — после того злополучного ранения пистолет приобрел над ним власть…

Это был саксонский "лилипут" калибра 4,25, золотой пистолетик адмирала ван дер Капеллена.

И да, Хамер прав, будет больно. В прошлый раз было больно.

— Он выпал из твоего кармана там, на дирижабле, — рассказывал белголландец. — А я его подобрал. Конечно, с тех пор меня несколько раз обыскивали, но эту малышку было легко спрятать.