Мастер Рун. Книга 12 - Артем Сластин

стульчике, привалившись к стене, и разминал пальцы левой руки, нажимая и разжимая кулак с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела судьба как минимум мира. Он у меня был на вольных хлебах, занимался своими делами, то есть в основном занимался раскачкой своих каналов, медитацией и дальнейшим улучшением потоков.

Практика ему была необходима ежедневно, для этого он ко мне и приходил. Брал пустые накопители, которые у меня скапливались постоянно, и при этом достаточно много и которые не успевали ставить в кольца концентратора с зарядкой, и затем сам, выталкивая из себя энергию, заряжал их самостоятельно, тем самым заодно развивая и подготавливая каналы к дальнейшему лечению.

— Как успехи? — спросил я, усаживаясь рядом.

— Держится. Я сегодня утром попробовал довести этер до кончиков пальцев на левой, и он почти весь дошел без утечек.

— Вон, забирай. — Я показал ему на кучу бочонков, стоящих в углу. — Хоть все можешь забрать. Надо изготовить новые зарядные кольца, но времени у меня что-то совсем нет. Кстати, помню, завтра займемся тобой.

— Да, хорошо, — согласился практик. Забрал один из бочонков-накопителей и ушел в свою комнату.

Я же уселся было дорисовывать новую идею, которая пришла мне в голову, но тут снаружи раздался голос Кеша. Причем такой громкий и радостный, что я сначала подумал, что торговец нашел клад. Или, вернее, очередную кучу барахла, которую он посчитал кладом.

— Мастер, мастер, ты здесь? Выходи давай, я тебе кое-кого привел. Да-да-да!

Пришлось выдыхать и выходить из мастерской. Кеш стоял в коридоре с таким видом, будто лично победил стажёра в рукопашном бою, а за ним чуть поодаль стоял невысокий сухонький старик в потрепанном сером халате, который, видимо, когда-то был белым. Смотрел он не на меня, а в сторону, делая вид, что находится здесь совершенно случайно. Еще бы пальцем стену ковырял, хотя, как я понял, именно про него торговец и говорил.

— Мастер, вот подарок от Наиры. Да-да-да. Ну, как точнее подарок, она его отпустила. Точнее, он сам пришел, попросился, а она его отпустила.

— А я и сам могу себе ответить, — сказал старик хриплым голосом и совсем даже не старческим. — Меня зовут Хуо. Я алхимик, точнее был алхимиком, пока не оказался в этой драной дыре семьдесят пять лет назад.

— Рад познакомиться, Хуо, и добро пожаловать в мой лагерь. Ты пришел ко мне с какой-то определенной целью?

— Да, услышал кое-что интересное от твоего торговца. Вот и пришел лично поинтересоваться. А так я, конечно, алхимик, но не Наиры. Я сам по себе, просто не повезло оказаться в ее дурацкой компашке.

О том, что Кеш снова ходил к Осколкам, я не знал. Я повернулся к нему, на что тот невозмутимо пожал плечами. Мол ходил и ходил, ничего страшного, на этот раз же не побили, тем более что Гвоздо теперь с нами. Вот ведь действительно, внешний стиль с его этим ирокезом полностью соответствует внутреннему содержанию. Это же не торговец, а настоящий панк по жизни.

— Ну вот вы тут пообщайтесь пока, да-да-да. — Кеш понял, что сейчас я буду громко ругаться, и предпочел смыться подальше. — А я потом еще подойду.

О чем общаться, я, собственно, и не знал. Тогда я достал из сумки небольшой мешочек и высыпал на ладонь десяток пилюль, которые наделал за прошлую неделю. Затем показал их алхимику. Тот взял одну, покатал между пальцами, лизнул кончиком языка и положил обратно.

— Грубовато сделано, — сказал он. — Да и пропорция неправильная, костной муки слишком много, она может забить канал усвоения. Работать-то, конечно, будет, но процентов пять активного вещества уходит впустую. Если уменьшить муку вдвое и добавить другое связующее, хотя бы сок зеленушки, эффективность вырастет раза в полтора.

— Ага, — сказал я на критику, хотя, как по мне, сделаны пилюли были практически идеально. — Зеленушку-то я знаю. Это штука, которую Ветка будет сажать на следующем поле. Хорошо.

— Понятия не имею, кто такая твоя Ветка, но зеленушка растет везде, и у болот, и у ручьев. Такие мясистые листья, и сок у нее сладенький. Корневики любят добавлять ее в свои похлебки. А в алхимии она тоже незаменима как связующий элемент.

— Ладно, — сказал я. — Допустим, ты остаешься. Но ты знаешь, условия достаточно простые: я ставлю клеймо всем. Без клейма никого к себе близко не подпускаю, и это не обсуждается. Взамен ты получишь доступ ко всем моим материалам, мастерскую и помощников, если понадобятся, и полную свободу в работе. Будешь делать пилюли, лечить раненых, учить тех, кого сочтешь способным. Вопросы?

— Ты такой молодой, а такой наглый, — сказал мне алхимик и замолчал, видимо ожидая моей реакции.

При этом не сказал бы, что старик особо возмущался, скорее просто поставил это как факт, оспаривать который я не стал, как и приглашать незваного гостя в свою мастерскую.

— Ладно — сказал он, — ставь своё клеймо.

— Тогда прошу в мою мастерскую. — Я указал рукой на завешенный тканью дверной проем. — Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.

— Я же говорил, наглец, — сказал старик, проходя в мастерскую. — А у тебя здесь, в принципе, неплохо. Только я уже так устал видеть эти серые стены. Так хочется лежать на травке под светлым и чистым небом и ни о чём не думать.

Правда, с набивкой татуировки возникла небольшая заминка. Когда старик оголил плечо, я увидел, что все его плечо забито другими татуировками, мелкими рисунками, сделанными в виде коротких линий, которые изображали разные сценки из человеческой культуры. Чего тут только не было и охота, и батальные сцены, вперемешку с постельными, и сцены казни.

Я только на одной руке насчитал более двух десятков сцен. Художник, который когда-то рисовал эту татуировку, делал это настолько мастерски, обходясь такими минималистичными средствами, что это было даже удивительно видеть в каждом рисунке довольно много неожиданных и ярких подробностей.

— А вот об этом что-то я и не подумал, — сказал алхимик, задумываясь. — У меня, в принципе, забито почти все тело. И куда мы можем впендюрить твою татуировочку?

Место нашлось на запястье. Я сделал весьма аккуратную татуировку, стараясь вписать её в те рисунки, которые были вокруг. Правда, получилось не слишком удачно, как художник-то я был не сильно хорош. Но старик перенёс действо молча, только поморщился немного, когда этер прошёл через кожу и закрепился в каналах.

Каналы у него, кстати, оказались в весьма приличном состоянии для человека, который столько лет просидел в яме на сыром горьком корне.

При этом он был на середине