Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс

— Дорогой, не стоило! — я растроганно приняла кольцо. — Это же условности. Но мне очень приятно, правда!

— Это моей матушки колечко. Она говорила, что когда я выберу себе суженую и надену это кольцо ей на палец, она благословит нас с небес.

Мои глаза наполнились слезами. Это было очень трогательно.

— У меня не было его с собой, сама понимаешь. Пришлось послать за ним в имение… и вот ещё…

Дмитрий поднялся и достал из внутреннего кармана конверт, протянул его мне.

— Здесь документы на моё имение. Весьма неплохое. Мы побываем с тобой там, естественно. Так вот, я хочу, чтобы ты стала его полноправной хозяйкой. Считай это подарком к свадьбе. Мы завтра же всё оформим.

Я замотала головой.

— Нет, Димушка, не надо! Ну зачем это?

— Так нужно мне, милая. И я не приемлю отказа, — Клеменцов смотрел на меня очень серьезно. — Мы можем вместе решить, что с ним делать. Оставить будущим детям или вложить во что-нибудь. Но хозяйкой должна быть ты.

Я поднялась и обняла такого родного, благородного будущего мужа.

— Спасибо, мой хороший. Я согласна, если это так важно для тебя. И очень ценю всё, что ты делаешь.

Мы вернулись за стол к ужину, и Дмитрий, наконец, начал есть нормально.

— Нам осталась здесь неделя, не больше. Завтра будет назначена точная дата отъезда. Чем бы ты хотела занять это время? Может, театры, оперы? Магазины?

Я задумалась.

— Театры — это отличная идея, конечно. Но ты мне напомнил ещё кое о чём. Я хочу купить подарки для всех. И в N-ск, и в стойбище. Так что поедем по модным лавкам для начала.

Дмитрий улыбнулся.

— Как скажешь, дорогая. Завтра и начнем.

Я покачала головой.

— Завтра буду занята весь день с господином Шоде. Должны закончить с последними правками и подписать все документы. Потом я свободна.

Пока мы работали с Шоде, я задавала вопросы о работе их банка. В общем, просто так, чтобы не молчать в паузах. Рассказывал он интересно, с гордостью, подробно.

Признаться, я иногда слушала внимательно, а бывало вполуха, как сейчас.

-...так вот, мы будем хранить эти письма сто лет и более. Наш банк даёт полную гарантию и компенсацию в случае непредвиденных обстоятельств.

Я подняла голову.

— Что-что вы сказали? Какие письма? Простите, я отвлеклась.

— Ну вот, смотрите, — увлечённо стал объяснять мне господин Шоде, — захотите вы, скажем, написать письмо… внукам, а хоть и правнукам! И мы доставим его! Ну, как мы… наши внуки и правнуки.

Он рассмеялся и горделиво посмотрел на меня.

Меня вдруг охватило волнение, и я встала, подошла к окну. Думала долго. Шоде меня не беспокоил, шуршал бумажками за моей спиной.

Я смотрела сквозь оконное стекло, чуть мутноватое. Внизу по мощёной мостовой двигались люди, экипажи. Силой воображения я изменила картинку и некоторое время наблюдала, как на том же месте проезжают автомобили по асфальту, мальчишки на электросамокатах. Вывеска “Гастрономъ” напротив сменилась на “Бургер Кинг”... Потом снова всё вернулось: цокот копыт по мостовой, выкрики газетчиков и лавочников.

Повернувшись к господину Шоде, я произнесла голосом, чуть осипшим внезапно:

— Господин Шоде, у меня есть для вас одно поручение. Больше о нём не должен знать никто.

Всю следующую неделю мы с Дмитрием ездили и в театры, и на прогулки, и за подарками для моих родных и близких.

Сонечке и Оруунэ я купила роскошные швейные наборы, большие наборы бисера и стекляруса. Госпоже Елагиной — красивую утеплённую накидку. Кроме того, у меня было для неё письмо и изящно упакованная коробочка от императрицы Марии Фёдоровны. А для Елисея мы выбрали парные серебряные часы-бригет и портсигар.

Время до отъезда пролетело незаметно. И вскоре мы уже грузились в отведенный нам с Дмитрием экипаж в обозе экспедиции.

Обратная дорога обещала быть спокойной — обозу полагалась охрана.

Приехав в N-ск, мы решили не сваливаться на голову ни вдове, ни Елисею, а остановиться в гостинице, где раньше проживала я. В те же самые апартаменты. Там мы могли поселиться вместе, соблюдая приличия.

Отдохнув немного, решили так: я еду к Сонечке с Елагиной, а Дмитрий занимается подготовкой к нашему скромному венчанию. Никаких пышностей мне не хотелось. И вообще моя душа рвалась в стойбище: туда, где жизнь была такой нелёгкой и простой одновременно.

Двери мне открыла Сонечка. С минуту она смотрела на меня, не узнавая и не веря своим глазам. А потом бросилась на шею с радостным криком.

— Госпожа Мали, вы живая! Здоровая! Мы так ждали, так ждали!

Она схватила меня за руки и потянула в дом, не переставая кричать:

— Авдотья Михайловна! Голубушка! Посмотрите, какая радость! Радость наша приехала!

Я не могла вставить и словечка в этот её поток. Она болтала легко, как весенняя птичка! Свободно, певуче! Аж голосок звенел.

Елагина, увидев меня, всплеснула руками и схватилась за щёки.

— Госпожа! Ох, сердеченько! Уж я и не чаяла, не знала, за здравие или за упокоение молиться!

Когда мы все наобнимались и успокоились, хозяйка увела нас в гостиную. Мне пришлось рассказывать им всё о своём путешествии. Слушательницы мои только и успевали охать и ахать: то от страха, то от облегчения.

Когда я дошла до сцены с императрицей Марией Фёдоровной, Авдотья Михайловна натурально залилась слезами в платочек.

— Ах, какая благодать! Всё ведь в добрую минуту!

Затем они обе удивлялись скорой моей помолвке. Ну и радовались: а как иначе?

— Сонечка, — обратилась я к девочке, которая стала за это время совсем взрослой, — что бы ты хотела? Поехать с нами в стойбище, может быть? Там трудно жить, но очень интересно. Я также могу отправить тебя в столицу: ты могла бы поступить там в институт благородных девиц. Да всё, что угодно, только выбирай.

Соня нахмурилась, размышляя. Авдотья Михайловна тревожно наблюдала за ней.

Наконец девушка подняла голову.

— Я никуда не поеду, — объявила она, — останусь с Авдотьей Михайловной. Можно?

Она спрашивала нас обеих.

Елагина снова залилась счастливыми слезами, а я улыбнулась. Почему-то я не сомневалась в ответе.

— А шитьё ты не забросила? Или позабыла?

Соня вскочила.

— Да как же позабыла? Я всем подругам Авдотьи Михайловны наряды пошила, и чепцы, и всё другое. А кому и одежду чинила, у которых на новое нет. Вот вы спросили, что хотела бы делать? Мне бы поступить на службу в швейную лавку или салон…

Я кивнула.

— А может, свой салон хотела