Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Мудро.

— Считаете это необходимым? — ее искренность выглядела вполне натурально.

Чтобы не обмануться, достаточно вспомнить, что в ангарах ее корабля-матки находились девять тяжелых и двадцать средних крейсеров. Полный сброс — тридцать минут.

Вопрос: кто кого защищал, на мой взгляд, все еще оставался открытым.

— Хотите сказать, что наше присутствие в делегации лишь выполнение требования ее главы?

Таласки последовал примеру Тимки и закрыл лицо ладонями. То ли, чтобы смехом не нарушить торжественности момента, то ли… чтобы не высказаться, используя соответствующие эпитеты.

Будем считать, что отсутствие в рубке Искандера — мой шанс выжить. Одно дело — когда ты уже не в силах ничего изменить, другое — стать свидетелем, не имея возможности вмешаться и прекратить представление.

— Категорично!

Я улыбнулась. Тарас кивнул — я долго тренировалась, пытаясь повторить его душераздирающий оскал. На этот раз, похоже, удалось.

Сто двадцать секунд до прыжка…

Убегающее время, чужие звезды…

С навалившейся на меня меланхолией нужно было что-то делать.

— Я — офицер флота. С политикой у меня проблемы.

— Я — заметила, — задумчиво отозвалась она.

К чему относилось это самое «заметила», я уточнять не стала. Пожалела нервы. Скорее свои, чем ее.

— А еще я отвечаю за восемь перехватчиков и четыре крейсера. Без моих — более двухсот человек.

— Убедительно, — очень по-человечески вздохнула она и… повернулась к Дарилу. Тот успел погасить шальной блеск в глазах, но я еще помнила, с каким внутренним задором он участвовал в моих проделках. — Как считаете, небольшая задержка не нарушит планов вашего отца?

Семьдесят секунд до прыжка…

Надеюсь, демон тоже смотрел на экраны.

— В том, что касается безопасности, капитану Орловой доверяли не только императоры Хандорс и Индарс, но и кангор Синтар.

Сорок пять секунд до прыжка…

— Я ценю ваше мнение, господин Дрей. — Обернулась ко мне. — Через два часа после выхода из прыжка жду вас на борту. — Отметив, что я не торопилась отключиться, поинтересовалась: — Что-то еще, капитан Орлова?

На этот раз улыбаться я не стала. Посмотрела на табло, потом подняла взгляд на нее:

— Да, ашкер. Хотела пожелать удачного прыжка и… — до прокола пятнадцать секунд, — поставить в известность, что «Дальнир» идет последним.

Когда серая дымка скрыла лицо домоницы, а на экране исчезла отметка «ушедшего» корабля, небрежно бросила, словно говоря сама с собой:

— С чего ты решил, что мы с ней не поймем друг друга? Хоть и ашкер, но вполне вменяема.

Ожидаемого дружного смеха я так и не услышала. Причина могла быть только одна — заглянувший на огонек в рубку вице-адмирал Искандер.

Судя по тому, что Тимка предпочел сползти с колен Игоря и спрятаться за пилот-ложементом, с предположением я не промахнулась.

* * *

— Антон, убери посторонних из рубки, — бросила я равнодушно. То, что речь шла о главе делегации и правой руке Харите, которого я «за глаза» называла серым кардиналом, значения не имело.

Мой прогноз оправдался, пусть и частично. Когда я оглянулась, реагируя на воцарившуюся в рубке тишину, у телепортационного круга стоял не только адмирал, но и загадочно улыбающийся Шураи. Скайл при этом выглядел несколько… обескураженным, что было заметно даже сквозь привычную маску холодной бесстрастности.

Повернулась я к Игорю раньше, чем сообразила, зачем. Лицо закаменевшее, а в глазах выплясывали демоны.

А ведь я их предупреждала!

Спорили. На что именно гадать бесполезно — их фантазии можно только позавидовать, но не это главное. Мой все еще не муж явно проиграл. И, похоже, весьма неожиданно для себя.

Выражать сочувствие даже мысли не возникло. Присутствие на корабле этой троицы, к которой я относила и Таласки, стало для меня не просто головной болью — испытанием. Оставалось лишь удивляться собственному терпению, я до сих пор еще никого из них не выбросила за борт. Только обещала.

Повезло им и на этот раз, мне опять было не до них. «Дальнир» выходил на разгон.

Впрочем, пользоваться преимуществами своего положения я уже научилась, так что команда выдворить посетителей прозвучала раньше, чем те отреагировали на мою реплику о вменяемости Харитэ.

Не оглянувшись, опустилась в пилот-ложемент и сдвинула экраны, создав вокруг себя полусферу.

Как сказал Искандер… Конвоем командуешь ты…

Как отзвук моих мыслей неподалеку раздалось:

— Господин вице-адмирал, дарон Шураи, прошу вас покинуть командный.

Невольно улыбнулась — Сумароков был великолепен в своей ипостаси закостеневшего службиста, умело демонстрируя изысканную подобострастность. А уж как тонко подчеркивал, что он всего лишь второй, держа дистанцию… при посторонних.

Стельков, увидев впервые, даже растерялся. Потом, когда разобрался с подоплекой происходящего, долго уговаривал отдать Антона ему, но я была непреклонна. Дарилу тот ничуть не уступал, но, что позволяло чувствовать себя спокойно, не удовлетворял за моей спиной императорские амбиции своего отца. У него его просто не было.

— ИР, маршевые на разгон!

— Принято, маршевые на разгон, — отозвался ИР азартно, заставив в очередной раз задуматься.

Если так будет продолжаться, придется стать первопроходцем. До сих пор никому и в голову не приходило разрабатывать методики воспитания искусственного разума. Судя по тому, с какой скоростью шел процесс адаптации ИР «Дальнира» к нам, скоро могло пригодиться.

— Четверть от мощности.

Вместо того чтобы вернуться на место, Сумароков остановился рядом со мной. Поступал так частенько, я уже начала привыкать, но сейчас его присутствие поблизости раздражало, не давая полностью настроиться на прыжок.

— Вижу! — выдохнула я резко, поймав себя на мысли, что разговор с Харитэ привел не к тому результату, которого ожидала. Вместо удовлетворения — ощущение допущенной ошибки. Не самое приятное чувство, когда до сверхдальнего остались считанные минуты.

— Тарас?

Ангел с сутью вопроса не ошибся.

— Курс, капитан.

И ведь даже не съехидничал, заметив, что при такой опеке не собьешься…

— Принято, курс, — сдерживая желание вспомнить всех демонов, спокойно произнесла я. — ИР, что по системам?

Чужие звезды…

Настроение выравниваться отказывалось, продолжая сползать в пропасть дурных предчувствий. Чем дальше, тем меньше мне это нравилось.

— По системам отклонений нет, — ответ ИР прозвучал четко и холодно. Научившись говорить моим голосом тот начал разбираться и в том, когда шутить со мной не стоило.

— Принято, отклонений нет, — чуть слышно повторила я и прикусила губу, чтобы не выругаться.

Списать все на эмоциональную усталость не получалось. Вместо того чтобы успокоиться, войдя в привычный рабочий ритм, я все больше напоминала сама себе раскачивающийся маятник. Вправо — влево… От желания встать и бежать неважно куда, до… не меньшего — вытрясти из кого-нибудь душу.

Будь я все еще перевозчицей и находись у меня в сейфе груз, за которым охотились все вольные