Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская

Его пальцы легонько дёрнули нить бриллиантовых бус, на миг коснувшись моего живота, и у меня начали рождаться нехорошие догадки по поводу этих планов.

…Или, напротив, хорошие?

Но когда Тайбери внёс меня в столовую, я поняла, что преуменьшила.

Планы у него были потрясающие.

Золотая лента змеилась над столом, кружась медленно и зазывно. А на ней красовались десятки десертов, источающих упоительные ароматы. Яркая малина на апельсиновом желе, изящные дольки киви, половинки клубничных ягод под взбитыми сливками, горсть голубики под сахарной пудрой…

– Лучшие дары ярмарки в день шейр, – доверительно сообщил Тайбери. – Я приказал, чтобы мне доставили домой образцы каждого лакомства. Разумеется, кроме самого лучшего.

Его рука сжалась на моей талии.

– Ведь оно уже здесь.

– Я несъедобная, повелитель! – решительно возразила я.

Вместо ответа Тайбери сгрузил меня на стол, по пути освободив от меха. Манто легко соскользнуло на пол.

– А это, – сообщил он, укладывая меня спиной на полированное дерево стола, – мы сейчас и выясним.

Я не успела произнести ни слова, как возле моей головы оказалась тарелочка с упоительным даже на вид малиновым суфле. Свежие ягоды высились вокруг фигурного сердечка из джема.

– Десерт по-шейриному, – шепнул Тайбери, наклоняясь надо мной. – Открой ротик.

– А банановые сливки бу… – начала я и замолчала, когда ложка приблизилась к моему рту.

Упоительно – не то слово. Суфле дразнило, манило, играло спрятанными шоколадными кусочками и таяло, таяло во рту с каждой новой ложкой.

Когда у Тайбери на кончике пальца оказалась пирамидка из взбитых сливок, я могла только беспомощно сглотнуть.

– Я же говорил, что ты – лучшее лакомство, – проронил он. – И сейчас я собираюсь это доказать.

Его рука коснулась моих ключиц.

…А потом было только блаженство.

Взбитые сливки, мешающиеся с бриллиантами и разгорячённой кожей.

Поцелуи между десертами, перемежающиеся смехом и новыми поцелуями.

И десерты в коротких перерывах между молниеносными вспышками совершенно развратных ласк. Шоколадные бисквиты и прослойки белого нежного суфле, зефир и дразнящая кислинка клюквы, нежный сливочный крем с ледяным, обжигающим кожу ванильным мороженым…

…Шейры не толстеют. Но даже они могут изнемочь.

Даже от поедания профитролей с заварным кремом. Особенно когда ты наклеиваешь половинки этих профитролей на разные… гм, места своему повелителю.

Я потеряла счёт времени. Измазанная сливками, перепачканная бисквитными крошками и удивительно расслабленная – кажется, я ни разу ещё не была такой наевшейся. И такой счастливой.

…Особенно когда я притянула Тайбери к себе, набросив ему на шею нитку бус, и мы наконец соединились на столе, обнажённые и живые, не выпуская друг друга из яростных объятий.

– И как всегда, десерты закончились слишком быстро, мой прожорливый повелитель, – хрипло прошептала я, лёжа на спине и не выпуская руки Тайбери.

Тайбери придвинулся поближе.

– Я куплю тебе ещё, моя прожорливая шейра, – пообещал он. – Или приготовлю.

– Мой хозяйственный повелитель. Обжорство по-тайски?

– По-шейриному, – хмыкнул Тайбери. Его рука в очередной раз скользнула по моему животу, будто проверяя, осталось ли там ещё подтаявшее мороженое. – Вишнёвые взбитые сливки в следующий раз?

– Подойдёт.

Я прикрыла глаза на миг. Тик… тик… Секунды счастья. Настоящего. Абсолютного.

– Люблю тебя, – не думая ни о чём, прошептала я.

– Само собой, – прошептал Тайбери в ответ. – Ведь ты моя Дана.

Я невольно фыркнула. И тут же зажмурилась, чувствуя, как по щеке вот-вот скатится слеза. Ведь моё настоящее имя Тайбери никогда не прошепчет. Ни-ког-да.

– Что с тобой?

– Горло перехватило от возвышенных чувств, повелитель, – хрипло отозвалась я, отводя взгляд. – Мне срочно нужно ещё суфле.

Тайбери приподнялся на локте, глядя на меня с непонятным выражением лица.

– Что такое? – подняла брови я. – Повелитель?

– Останься.

Я вздрогнула. Этого простого слова из уст Тайбери я не ждала. И этого простого, искреннего тона, без насмешки и обычной его иронии – тоже.

Серые глаза пристально смотрели на меня. И не было времени ни на насмешку, ни на ложь.

И места здесь ей тоже не было. Я должна ответить правду.

– Это праздник, – негромко произнесла я, указывая на стол. Изящная тарелочка с малиновым суфле застыла на самом краю. – Праздник не может длиться вечно.

– Может, если я этого хочу.

Я вздохнула, глядя в его абсолютно честные глаза. Вот ведь… повелитель! Ему дай волю, он и время пообещает остановить!

– Я подумаю, повелитель, – дипломатично сказала я.

Тайбери задумчиво дёрнул за бриллиантовую нить, соединяющую нас двоих.

– Вообще-то я действительно твой повелитель, – сообщил он. – Могу и приказать. Или отшлёпать. Или отшлёпать, а потом приказать.

– А потом всё равно отшлёпать.

– Именно.

Наши взгляды вновь встретились.

– У нас ещё есть немного времени, – тихо сказала я, не уточняя, о каком именно времени идёт речь. Об этом утре? Или о последних днях моего истекающего годового контракта? – Поговори со мной, повелитель.

– О чём?

Я коснулась его подбородка.

– Обо всём. Ни о чём. О тебе.

Тайбери едва заметно улыбнулся.

– О шоколадных розгах и потерянных тетрадях?

– И о том, что ты чувствуешь каждый день, когда просыпаешься.

Наши пальцы сплелись. И, глядя в глаза Тайбери, я вдруг поняла, что…

…что, наверное, действительно останусь.

У Тайбери будет моё сердце. У него будет целая замечательная я. А я… просто буду с ним. Вместе.

А ещё у меня будет его сердце вместе с вишнёвыми сливками, суфле по-шейриному и магия его кристалла. И праздник, который мы будем держать в ладонях, пока они не разомкнутся. Зная упрямство Тайбери, это будет очень долгое «пока». Пятьдесят лет? Семьдесят?

…Пока Баррас не разлучит нас.

Не разлучит. Я об этом позабочусь.

– Я с тобой, повелитель, – прошептала я. – Когда ты выступишь против Барраса, я буду стоять рядом и поддерживать тебя каждым своим вздохом. Даже если ты снова возьмёшь с меня обещание молчать.

– С тебя возьмёшь, пожалуй, – хмыкнул Тайбери, осторожно поглаживая мою руку. – Но вместе мы победим Барраса. В этом я уверен.

Я подняла бровь:

– «Верь мне»?

– Верь мне, – серьёзно кивнул Тайбери.

И наклонился к моим губам.

*

Последние дни перед выборами ректора.

Спокойные и тихие дни. Счастливые для меня – но