Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

Он открыл крышку. Ароматный пар ухи наполнил пространство. Девчонки затопали ногами от нетерпения. С них Борис и начал.

— Теперь у нас в доме престарелых будет звонко. — Пошутил он. — А то Аленки одной не хватает.

— Меня тут держат за ребенка. — Пояснила Алёна. — Теперь хотя бы заметят разницу.

— Ой, какой аромат. — Света вдохнула запах ухи и закрыла глаза. — Виктор сказал у вас есть озеро с рыбой?

— Да, есть. Если бы не оно, не было бы в нас такого гостеприимства. Место щедрое и мы щедрые. — Борис налил ухи Лешке и Виктору. — Но у людей обычно всё наоборот. Наверное, потому и стерилизовало планету, что людишки измельчали, оскотинились. Не все конечно, но в массе трудно оставаться другим.

Он положил еще половник ухи Изольде. Она отогнала своих щенков и съела все сама. Покрутилась еще немного у шла в туман. Щенки постепенно тоже разбрелись. Семья Виктора активно стучала ложками по дну тарелок. Девчонки сопели, пускали носом пузыри, и ели с хорошим аппетитом.

Проснулся Марсель, оделся и вышел.

— У нас пополнение. — Его уже проинформировали о появлении гостей. — Всем привет.

Его отправили подогреть бак с водой. У торца крайнего вагончика соорудили каркас из стволов погибших сосен. В центре стояла двухсотлитровая бочка из-под топлива. Ее отмыли и заполнили водой. Под ней разжигали огонь и когда вода нагревалась до приемлемой для мытья температуры, огонь тушили, оборачивали деревянный каркас разным тряпьем и мылись. Температура была не как в бане, но как в душе точно.

Между вагончиками разнесся приятный аромат дыма. Стояла безветренная сырая погода и дым тихо стелился к земле. Девчонок после калорийного завтрака, разморило и они стали клевать носами. Света села позади них и прижала к себе руками. Дочери тут же задремали.

Алена и Валентина собрали аптечку со всеми лекарствами, которые могли пригодится для обработки раны Алексея.

— Надо бы после бани. — Предложил Иван. — Или придется мыться одной рукой. Дай-ка посмотрю, что у тебя.

Иван взглянул на рану. Глубокая распаханная рана, оставленная острым предметом, протянулась от запястья к среднему пальцу. Кожа вокруг нее приобрела нездоровый красно-коричневый цвет, а внутри самой раны происходили воспалительные гнойные процессы.

— Когда отец провалился, я лежа потянул его изо всех сил, и получилось так, что палка, которой проверяли дорогу перед собой, оказалась подо мной. Я дернул рукой с веревкой на себя и распорол. — Объяснил Лешка появление раны.

— У нас антибиотики есть? — Спросил Иван.

— Конечно. — Мать порылась в аптечке. — Вот и вот, на любой вкус.

— Я не доктор, но мне кажется надо и внутрь принять и рану присыпать. — Посоветовал Иван.

— Иди уже, займись чем-нибудь, специалист во всём. — Отправила его Алена. — Полина заждалась.

— Я уже здесь. — Полина стояла позади неё.

— Блин, семейка, вы вездесущие. Хочу проявить заботу, а твой муж лезет с советами. — Алене стало немного неловко.

Полина сразу поняла интерес золовки к лечению раны молодого парня. Бросила в ее сторону хитрый взгляд. Валентина заметила его, но вида не подала.

— Иван, кажется, во втором вагончике дымоход засорился. София Марковна с утра жаловалась, что ей пахло дымом и у нее появились признаки угара. — Придумала она благовидный предлог сыну заняться делом.

— Она одна угорает в этом вагончике. — Хмыкнул Иван. — Не надо спать в обнимку с печкой.

— Станешь старым, тоже будешь мерзнуть. — Валентина взглядом показала сыну, чтобы он ушел.

Иван направился ко второму вагончику. Полина догнала его.

— Хорошо, что у нас появились дети. Будет веселее.

— Да, это здорово. — Согласился Иван.

— А Аленка наша быстро смекнула, что того парня можно прибрать себе. — Произнесла она со смехом. — Она же так переживала, что ей никогда не будет пары.

— Да он еще мальчишка. — Иван тоже заметил, что сестра сразу взяла парня в оборот, но не думал, что это с прицелом на серьезные отношения.

— Да и пусть. Ей уже никто статью не пришьет, воспитает мужа как надо, будет жить и радоваться.

— Совет им да любовь. — Ивана мало интересовали романтические отношения других.

Он постучал в дверь второго вагончика, выждал несколько секунд и вошел. Сразу принюхался к запахам внутри. Дымом как будто припахивало.

— Софья Марковна, вы как? — Спросил он.

— В висках стучит. — Ответила она с кровати, укрытая с головой цветастым одеялом. — Дымоход забился, тяга плохая, как ветерок дунет из печки во все щели дым лезет.

Присел рядом с печкой, поджег лучину, открыл дверцу и поднес трепыхающийся огонек. Пламя потянуло внутрь печки и сразу сорвало.

— Тяга отличная. Я сейчас заберусь на крышу и проверю, вдруг станет понятнее, куда девается тяга. — Иван не хотел убеждать Софью Марковну в том, что ей могло мерещиться.

— Вань, а что за шум снаружи? — спросила Софья Марковна.

— У нас гости. Та семья из Уренгоя, про которую я вам рассказывал.

— Так они пришли. — Удивилась старушка. — Надо же какие смелые, с детьми в такую даль.

— Выбора не было. Бандитизм начался с голодухи. Схватили детей среди ночи и бежать.

— Ну, раз пришли, пусть живут, только бы за собой никого не притащили. Мы же не резиновые. — Софья Марковна села на кровати, косматая, и спустила вниз ноги.

— Сказали, что ушли по-тихому.

— Скорее бы зима. Ну, давай, Карлсон, полезай на крышу, а то холодать начинает. Пора затапливать печь, да завтраки греть. — Софья Марковна закуталась в одеяло и поджала ноги.

— Ладно, пойду проверю. — Иван вышел наружу.

Полина вертелась среди новеньких, разговаривала с ними, эмоционально размахивая руками. Проснувшиеся девочки слушали ее с открытыми ртами. Иван по лестнице забрался на крышу вагончика. Как он и думал, труба оказалась чистой. На всякий случай он поводил по краю перочинным ножом, изображая деятельность. Хотел соврать Софье Марковне, что почистил дымоход от сажи. Собрался уже слезать и заметил вдалеке в тумане неясное движение. Сразу подумал, что это люди с недобрыми намерениями, которых привели новенькие. Замер и стал ждать.

Из серого тумана один за другим вышли несколько оленей и замерли, нюхая воздух.

Глава 5

Праздник начала путины являлся для общины священным действом, почти языческим. Накануне выхода в море вечером жгли костры, обильно ели, пили и веселились. Алкоголя никакого не было по причине отсутствия сырья для его изготовления. Однако народ как будто в нём и не нуждался, чтобы чувствовать себя празднично. Психика, как и во все времена, уставшая от каждодневного труда, сама создавала особое состояние, при котором становилось весело. Костры, ночь и совместное веселье производили эффект болельщика, когда радость всех суммировалась и наступало