"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

прочнее от того, что при переплавке мы в нее кое-что полезное добавляем. Ну и от того, что толщина брони будет вдвое больше. Танк, конечно, потяжелее станет, но мы же не летать на нем собираемся. А чтобы по земле он медленнее ездить не стал, мы и моторчик помощнее поставим. Да вы через пару недель, когда первые машины мы закончим и вам их передадим, сами все увидите…

Но печалился танкист не из-за того, что ему пообещали новые машины предоставить, а потому, что уже почти половину танкистов дивизии у него забрали «на переподготовку» — и готовили из них не мехводов, а водителей грузовиков. И готовили их настолько всерьез, что генералу Хацкилевичу было понятно: обратно в танкисты их после обучения не переведут…

Семен Михайлович к реформе армии отнесся с истинным восторгом: он успел увидеть, как работают войска КГБ в Финляндии и выводы для себя сделал. Тогда он лишь посетовал, что перевооружить и переобучить части РККА подобным образом невозможно — а сейчас, когда в планах уже было записано такое перевооружение и переобучение, он сильно этому порадовался. Так как среди командного состава он, пожалуй, был единственным, кто хлебнул все тяготы войны начиная с самых низов, он и больше всех понимал, что такая реформа и жизнь бойцам облегчит, и мощь армии увеличит на порядки. Ну а то, что по сути дела всю структуру армии менять придется, он воспринял как абсолютную неизбежность, ведь новая техника безусловно требует и новых подходов к ее использованию. Ведь если чуть ли ни каждый боец должен уметь хотя бы управлять механизированным транспортом…

А каждый боец должен был это уметь делать. Просто потому, что поменялась не только структура армии, но и ее снаряжение. Сильно поменялось, можно даже было сказать «принципиально» поменялось. Сейчас самым мелким подразделением в пехоте стало не отделение, а «группа», состоящая из трех человек, и для передвижения на поле боя (и к полю боя) на группу выделялся отдельный четырехколесный мотоцикл. То есть выделялся, когда группа находилась в передовых порядках — но без мотоцикла она просто не смогла бы к полю боя доставить приписанное оружие с боеприпасами. Потому что на пехотную группу полагался пулемет (один, чаще всего пехотный пулемет Горюнова), три автоматических карабина (которые в последнее время начали заменять уже на автоматы Горюнова), с собой на линию боевого соприкосновения группа брала две с половиной тысячи патронов (а это уже пятьдесят килограммов), причем полторы тысячи патронов были уже заправлены в ленты для пулемета, а остальные — либо в обоймах для карабинов, либо вообще в автоматных рожках, так что полный вес боекомплекта превышал семьдесят килограммов. И это — не считая пистолетов и пистолетных патронов, гранат, прочего всего, включая сухпайки и воду…

Отделение теперь состояло из четырех групп, причем группа командира отделения пулемета не имела, а возила с собой ракетную противотанковую установку и шесть ракет к ней. Взвод состоял из четырех отделений, и такой взвод, занимая оборону на фронте в километр, обеспечивал плотность огня, заметно превосходящую плотность огня пулеметной роты РККА. А рота войск КГБ насчитывала четыре таких линейных взвода, противотанковый взвод, в котором ракетометчиков-противотанкистов было уже восемь, отделение связи и санитарное отделение, а в батальоне было четыре роты плюс два специальных взвода (взвод управления и связи и санитарный взвод) — и весь этот состав вне условий боя был обеспечен грузовым транспортом, на котором перевозились не только бойцы, но и их мотоциклы, дополнительные комплекты боеприпасов, топливо для всей этой техники, продукты и все прочее.

В полку уже насчитывалось три боевых батальона, рота противовоздушной обороны, рота снабжения, собственная санитарная рота, рота связи, банно-прачечный взвод, еще несколько служб — а в дивизии в довесок ко всему такому же хозяйству, но уже дивизионного уровня, придавался и авиаполк, состоящий из трех эскадрилий: истребительной, штурмовой и бомбардировочной. И отдельный инженерно-строительный батальон — и вот управлять всем этим хозяйством было ох как непросто! Но Семен Михайлович очень хорошо понимал, что комдив должен не только научиться такой дивизией как-то управлять, но и обеспечивать взаимодействие и с соседями, и с руководством — а вот как это проделывать… Именно для того, чтобы научиться этому, он и попросился у Лаврентия Павловича взять его «временно исполняющим обязанности комдива». И ни разу об этом не пожалел, хотя первое время он совершенно не понимал, что и почему написано в боевых уставах КГБ. Поначалу не понимал, но потихоньку все же разобрался…

Когда Вера Андреевна в молодости была зачислена на службу в армию, ее раздражало требование ко всем офицерам не просто изучать, а буквально наизусть знать боевые уставы. Но служба есть служба — и уставы она изучала усердно. Хотя понять, зачем капитану-химику нужен устав «мотопехотный взвод в обороне», она так и не смогла.

А Вера этому обстоятельству лишь порадовалась: тезис о том, что «уставы пишутся кровью», она никогда сомнениям не подвергала, а тут представилась возможность ну хоть как-то количество потраченной на «литературное творчество» крови сократить. Вот только нервов на внедрение «послевоенных» ей пришлось потратить куда как больше желаемого, однако возраст позволил ей к трате своих нервов отнестись достаточно философски, для нее главным был результат. И уже на войне с финнами результат продемонстрировал, что «Старуха была права». А когда уже товарищ Конев, ставший командующим войсками КГБ, у нее поинтересовался, каким таким образом совершенно «гражданская гражданка» достигла таких высот просветления, она ответила просто:

— Я же делаю боеприпасы. То есть я много чего делаю, но все остальное делается для выпуска боеприпасов и защитной амуниции — и когда я придумываю все это, я думаю вовсе не о том, как это сделать, а о том, как это половчее применить. Вдобавок, стрелять я умею, хотя и не очень хорошо, но все же боевые возможности оружия представить себе могу. И вот собрав все эти мысли вместе, я боевые наставления и пишу. То есть я пишу их, исходя из того, что я знаю как лучше именно применить всё наше новое оружие. Мне говорили, причем не единожды, что описываемое мною применение оружия выглядит не очень просто, но вот как раз об этом я вообще не задумывалась: ведь даже медведя можно научить на велосипеде ездить, а бойцы-то у нас поумнее медведя…

— Далеко не все.

— Так и в войска КГБ мы очень не всех берем.

— Логично… Но если мы захотим распространить наши уставы на всю Красную