Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

рука в её изящных ладошках казалась медвежьей лапой. Я ещё сомневался насчёт того, что с ней делать, но фейка, зажмурившись, и с блаженной полуулыбкой на устах уже всё решила. Широко расставив ножки, она покрепче перехватила мою руку и начала медленно водить пальцами по еле влажной киске. Я даже оскорбился немного: почему еле влажная? Только открыл рот, чтобы возмутиться, но Антея крепко прижала мой средний палец к клитору и начала им умеренно-ритмично доставлять себе удовольствие, ликвидируя безобразие. Остальные свободные пальцы тут же ощутили горячие соки. Получив первые яркие ощущения, она усилила накал, засунув в себя средний палец. Я не проявлял активности, не желая сделать рыжей бестии больно или неприятно. Но фейка сама, едва разработав киску одним пальцем, тут же воспользовалась вторым. Поняв, что у меня есть ещё дела помимо неё, Антея, сильнее разведя ноги, зафиксировала моё запястье и заскользила бедрами сама, громко вздыхая и периодически роняя брызги удовольствия на диван, пол и других девчонок.

Вторая из первых моих знакомых в этом мире преобразилась. Мелкая стерва-брюнетка Дафния скользила по колену сладким местом, с завидным постоянством уменьшая трение кожи. Казалось бы, простое действие, а так много впечатлений. Похоже, на неё повлиял совсем миниатюрный, еле заметный животик. Смотреть на фейку было одно удовольствие, в голову не приходили мелкие обиды, а если и пытались забежать, то вызывали лишь добрую усмешку.

— Родич… Ну как так-то? Мы там бьёмся во славу Первородного и Редаи, а ты? — От приятного времяпровождения отвлекла некстати появившаяся тентакля. Пет, принявший облик человека, скользил вверх по древесным стенам спиной, будто приклеенный.

Погружённый в сладкую негу, я несильно раздосадовался появлению гриба.

— Вот так ты волю используешь? — вальяжно и нараспев начал я стращать питомца. — Мало того, что приходишь невовремя, так ещё поперёк совета старших прёшь? — вдруг Антея, крепко держась за мизинец и большой палец, ускорила темп, насаживаясь на орудия удовольствия со всей дури и брызгая нескончаемым потоком. — Двухсотый, так тот вообще стоял и трясся, уговаривая забрать феек, чтобы я с ними ночь провёл. Даже на возмущённое лицо Гая Рона не обратил внимания, а они здесь, под сенью Древа уже совсем как братья стали. Не нравится — иди и с Лешим поспорь. Или упростить тебе задачу, чтобы Двухсотый не испепелил за дерзость? Сам развоплощу.

Антея выдала довольный возглас, содрогаясь в оргазме, и ещё сильнее насела, замирая в глубоком проникновении.

— Эх. — Охотник быстро принял решение ретироваться, сползая вниз как капля воды. — Сейчас развоплощу, утром в бой потащу. Обижаешь, родственник. Я кровь не люблю, я сладкое люблю.

— Ладно. Рассказывай про кровь. Как там у нас на рубежах? А то темень стоит, ничерта не видно.

Левая рука была согрета двумя прекрасными телами, устроившимися на диванчике в шестьдесят девятой позе. Загорелая фея, находящаяся снизу, вылизывала всё сладкое пространство, доступное ей, я же лениво наминал её грудь. Находящаяся сверху прелестница периодически отвлекаясь от киски партнёрши, громко вскрикивала, не выдерживая напора юркого язычка нижней.

— Нежить хитрит, — начал отчёт Охотник, возвращаясь на мою высоту и продолжая висеть прилипшей спиной к древесине. — Пускает вперёд латников по одной тропе, вскрывая на ней капканы и заполняя волчьи ямы трупным мясом.

Тентакля говорила, а её бесцветная имитация глаз, похоже, была сосредоточена на ком угодно, только не на мне.

— Мы до утра спокойно ждём?

— Если темпы у агрессоров не изменятся, и наши совсем не будут себя проявлять, то нежить у реки будет не раньше чем через три дня. Но вряд ли кто кроме тебя и милых фей останется бездействовать.

— Ну и тебя тоже. Ты тут приперся на сладенькое своего лорда, позабыв про боевую славу, — не преминул я кинуть булыжник в огород пета.

— Целей мало. Моя половина в засаде. Выжидает подходящего момента, чтобы принести перспективного врага.

— Уверен, твой перспективный враг — красивая девушка.

— И сильная шаманка! — подтвердил пет.

— Понятно всё с тобой. Твоя половина нашла себе «перспективную цель», а ты, не получив таковой, приполз ко мне на поделиться.

— Твоя мудрость и проницательность, родич, прославит наших богов!

— Твоя тоже. Хорошо, что к Селесте додумался не пойти.

На последней фразе я сладко кончил в рот блондиночки и на несколько секунд выпал из реальности, слыша, как пет в это время шумно вздыхает от зависти. Впрочем, всё равно. Волна оргазма расслабила тело, на некоторое время заставляя забыть о проблемах и недоговоренностях. Фейка жадно слизала с члена остатки спермы и уступила место той, что до это довольствовалась одними лишь яйцами, улетев с балкона прочь.

Зубы тентакли скрежетали, треща псевдоэмалью. Да. Восхитительно.

— Нельзя быть таким жадным, — заметил я, ещё глубже разваливаясь на диванчике и кайфуя от довольно интересной техники минета новой фейки. — Сам же сказал: «Добыча уже ждёт Охотника. Сильная и красивая».

— Долго ждать, — жалобно ответил пет, он был явно огорчён и раздосадован.

— И…?! От меня что ты хочешь? — решил прикинуться одуванчиком я.

— Может, кто из прекрасных фей согласится меня порадовать, одарив своей лаской?

— Найдёшь желающую — поперёк не встану. — Я с неудовольствием отметил, как похотливые фейки разом замерли, начали с интересом переглядываться. — Не понял. Вы тут решили все покинуть своего лорда, оставив меня замерзать от холода ночи?

Феи отреагировали на последнюю реплику, плотнее ко мне прижавшись.

— Сказать по правде, лорд, — подала голос Дафния, продолжая тереться о моё колено. — Охотник не только искусный воин, но и…

— Ты вообще в положении, какая тебе тентакля??! — призвал я стерву-брюнетку к благоразумию. — Тебе бы в постели нежиться и отдыхать.

— Ладно-ладно, — прищурилась едкая Дафния. — И на моей ветке будет пир.

— Вам бы только пировать.

Канья, первая из созданных Двухсотым фей, по-тихому уже свинтила, держась за перила, висела в воздухе, повернувшись ко мне попой и во все глаза с интересом изучая Охотника.

Тентакля восприняла поведение лесной проказницы как призыв к действию. Член антропоморфа удлинился до такой степени, что смог дотянуться и обвить прелестницу в несколько оборотов. Весело взвигнув и захихикав, Канья отпустила перила, чтобы ласково обнять огромный причиндал пета. Хорошо, что хоть остальные феи сдержали свои чувства и не вздохнули от зависти. Получилось как раз наоборот: