Имперский вор. Том 5 - Дмитрий Ра

– Но невозможно же переправить прямо в Кремль ящики с кристаллами? – недоумевает Лекс.

– Вот в этом-то и проблема. – Я поворачиваюсь к императору. Он явно уже всё понял и теперь выглядит таким же мрачным, как британец пять минут назад. – Всё верно, ваше величество. В Кремле есть шпион «Братства», и неслабый. Так что я бы проверил ваших гвардейцев на ментальное воздействие. И на наличие сбивающих эфирный фон артефактов.

– Проверим, – кивает в ответ император.

– Кстати, а почему в этот портал нельзя было вернуться? – Шах смотрит на меня так, будто я знаю ответы на все вопросы.

– Да без понятия, – пожимаю плечами. – Может, для прохода нужна поддержка кого-то на той стороне. А может, какой-то ключ на этой.

– Парень, мне жаль, что ты не британец, – внезапно говорит Чарльз Дэвис. – Нам такие талантливые люди очень нужны.

Криво ухмыляюсь. Мне не жаль.

– А губозакатывающую машинку? – хмыкает император.

И Шах начинает объяснять недоумевающему британцу, что такое «губозакатывающая машинка».

* * *

Возвращаться за Шанком, то есть снова лезть на пятисотметровую башню, меня не радует. Потому это делает за меня драконица Хаадис.

Его величество вместе с князем и британским подданным во все глаза наблюдают за летящей ввысь призрачной драконицей, в то время как я подхватываю тело Ольги.

Ну… если Ольга решила засветить императору свои возможности – значит, хорошо обдумала и дальнейшие последствия. И я должен уважать её выбор.

Ещё три дня мы прочёсываем осколок. И, как оказалось, не зря: во время стрельбы приличная часть изменённых и правда разбежалась по округе.

К сожалению Александра Третьего, взять их живыми нам не удаётся: и так невменяемые, они совершенно слетели с катушек от голода. Скорее всего, они и раньше жрали друг друга. Теперь же, без надсмотрщиков, у них были полностью развязаны руки.

И пасти. У кого-то даже не одна. Во всяком случае, от тех наёмников, которых я оставил в запутывающей формации, остались лишь лоскуты одежды.

В конце концов мы убеждаемся, что осколок совершенно чист – если не считать засевшего в башне монстра. Император рвётся разобраться и с ним, но я убеждаю его в том, что делать этого ни в коем случае нельзя. Если, конечно, он не хочет разрушить осколок и потерять рудники. До края осколка мы уже доходили, и его величество лично убедился в том, что это не целый мир, а лишь его часть. Сквозь которую проступают контуры столичного центра. Так что не верить мне у него причин нет.

– Тогда пора возвращаться, – наконец говорит император. – Никита, откроешь портал? Только… в какое-нибудь безлюдное место.

– Вы не хотите афишировать своё возвращение? – спрашиваю я.

– Пока что нет.

Что ж, вполне разумное решение. Надо дать крысам в императорском дворце показать себя во всей красе.

Открыть портал мне несложно. Сложно понять, где это сделать. Если мы толпой вывалимся где-нибудь на Красной площади, скрыть возвращение императора будет невозможно.

Но мир разломов меньше империи. И если знать соотношение размеров – можно примерно высчитать место будущего «приземления». Конечно, для этого понадобится начальная точка привязки, но у меня ж есть портал на крыше башни. Я знаю, что он ведёт в Большой зал Кремля. Это и возьмём за ноль на оси координат.

Какое-то время делаю расчёты. Лекс помогает.

– Слушай, – говорит он, – у меня недалеко от Кремля, как раз на запад, есть магазин и склад, сейчас они пустые. И там всегда служебный внедорожник на парковке.

Отлично.

Получается, что для задуманного мной нам надо пройти ещё пару километров на запад. Что мы и делаем.

– Тогда из склада Лекса отвезу вас в одно тайное место, ваше величество, – говорю я. – Раз уж вы решили временно скрываться.

– Насколько тайное? – уточняет Александр Третий.

– Высшая степень тайности! – вытягиваюсь по стойке «смирно» и салютую. – Вам понравится, ваше величество. Гарантирую.

* * *

Естественно, никакой охраны у ворот поместья Каменских по-прежнему нет, так что и ворота открыть опять некому. Но не заставлять же российского императора лезть через забор?

Паук, наполненный тьмой, легко вскрывает запоры, и я делаю приглашающий жест:

– Прошу!

– Никита, ты уверен, что это хорошее пристанище для его величества? – бурчит князь Львов, заходя в ворота.

И замолкает, оглядываясь. Хмурится. Как и все остальные. Занесённый снегом бывший парк и хозяйственные постройки – куда ни шло. А вот особняк, не переживший страшного пожара, выглядит жутко даже для Львова-старшего. Понятно, что последствия пожара он уже видел – когда Канцелярия начала расследовать гибель моего отца. Но привыкнуть к такому зрелищу невозможно.

Глава 22

– Looks like a cemetery! – восклицает Чарльз Дэвис, и ему мгновенно отвечает Шах. Тоже по-английски.

Потом догоняет меня и с ухмылкой говорит:

– Британец недоволен. Говорит – прям какое-то кладбище. Но ассоциация верная. Куда это ты нас притащил, Каменский?

– В своё родовое поместье.

– Печальное зрелище, князь, – вступает император.

– Я привык, – бросаю на ходу.

– Так странно, – замечает император. – Как будто горел один особняк. Всё остальное почему-то цело.

– Это был направленный пожар магического происхождения, – почти шёпотом поясняет ему князь Львов. Видно, не хочет задеть мои чувства.

– Причём контролируемый, – кивает император. – М-да… Ну, я вижу справа флигель… Для прислуги, вероятно. Вполне можно будет пожить в нём какое-то время. Князь Каменский прав: хотя у него есть ещё одно поместье, оно, скажем так, известно всем. К тому же там идёт ремонт, постоянно рабочие…

То есть за тем, что я делаю с бывшим поместьем Вольских, император следил.

Я молча захожу в развалины и стряхиваю на пол кровь из пореза на ладони.

Иллюзия исчезает – вместе с тайной поместья Каменских. Точнее, одной из тайн.

Первым на преображение особняка реагирует британец:

– Oh, shit! – ахает он.

– Да, неплохо, – сдержанно соглашается с ним Лекс.

А вот его отец и император оглядываются, и на их лицах – довольно сложные эмоции. Не ошибусь, если скажу, что какая-то часть пазла сейчас встала в их головах на место. И, судя по их реакции, у меня теперь есть ответ на один немаловажный вопрос: Тайная канцелярия понятия не имела, что никакого пожара в поместье Каменских не было. А раз не знает Тайная канцелярия – не знает никто. Разве что моя мать… Но она наотрез отказалась говорить о пожаре и мгновенно ударилась в слёзы.

Правда, мне кажется, что Полина Каменская совсем не так проста, как считают окружающие…

Ольга громко хмыкает: