S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3 - Ирэн Рудкевич

– Насколько серьёзно?

– Нье пьерьелом, – с некоторой натугой усмехнулась снайперша. – Но бьегать нье смогу пока…

– Тут сиди, следи за обстановкой, – сурово сдвинул брови Батя. – Винтовка твоя где?

– Осталась в квартьирье…

– А взрывчатка?

– Взрывчаткой даже заняться не успели, – вместо американки ответил Кола. – Лежит, где оставили.

– Ясно. Держи, – сняв с плеча свой автомат, Батя протянул его Коле. – Прикрывай Мэри. А ты просто следи за обстановкой, сама разберёшься, когда и куда стрелять.

Кола автомат не взял.

– Командир, я её что, так не прикрою? – немного обиженно заявил он. – Я для чего столько времени не палил Дар?

Батя настаивать не стал. Хлопнул гонщика по плечу.

– Разберитесь тут со всякими, кто в окнах сидит. Я за нашими пошёл.

Оставив бойцов в укрытии, Батя снова двинулся к многоэтажке. Шёл под невидимостью, время от времени постреливая короткими очередями в сторону попадающихся на глаза сектантов. Исход боя уже был предрешён, но надо было выручить своих, забрать взрывчатку, предназначенную для брандашмыга. И, конечно, добраться до запропастившегося куда-то Крестоносца.

С момента, когда Батя вступил в бой, прошло меньше двух минут. Но за это время обстановка изменилась до неузнаваемости. Везде валялись трупы. Вовсю орудовали элитники, которым, как понял Батя, занятость бегающей и стреляющей жратвой помогала не думать о близости брандашмыга. Кстати, о нём, родимом…

Вспомнив про монстр, Батя словно накаркал. Навал гнезда здарожал, с верха его посыпались камни, раздался низкий гул – и внезапно стих. На мгновение наступила пугающая тишина, разорванная лишь отдаленными хрипами и треском пожаров. Замолчали, отвлёкшись от своих дел, даже элитники.

Затем насыпь гнезда снова задрожала. Асфальт под ней заходил ходуном, откуда-то послышался звон бьющегося стекла. Над насыпью в облаке пыли показалась морда брандашмыга с настороженно вытянутым вперёд пищевым отростком.

А потом что-то произошло, и брандашмыг издал… нет, не звук и не гул… Что-то низкочастотное, ударившее по психике и по вестибулярному аппарату.

Взгляд тут же расфокусировался, перед глазами затрепетал видимой рябью сам воздух. Батя, пошатнулся и ощутил, как волна тошноты подкатила к горлу. Люди и твари в радиусе ста метров замерли, охваченные парализующим животным ужасом.

Брандашмыг зашёл с козырей и тоже решил применить свой Дар.

Глава 24

Низкочастотный удар брандашмыга одинаково подействовал как на людей, так и на тварей. О первых Батя мог судить только по себе и паре сектантов на дальнем краю площади, пытавшихся убежать от преследовавшего их хромающего элитника. Командира словно бы вывернуло наизнанку, пересобрав так, что снаружи оказались не только внутренние органы, но и скелет. Ориентация в пространстве, телесные ощущения, зрение, слух, осязание – всё, абсолютно всё сошло с ума, отказываясь передавать в мозг согласованную информацию о происходящем. Да и мозг тоже поплыл, выдавая вдобавок к и без того противоречивой информации свои дополнения в виде разнообразным и явно не имеющих никакого отношения к реальности спецэффектов.

Батя, стиснув зубы до хруста, из последних сил попытался продолжить путь в надежде, что до него в такой чехарде никому не будет дела. Получилось только ползком. Время от времени Батя почти терял сознание от противоречивой информации, поступающей от разных органов, терял ориентацию. Но упорно полз, стараясь держать направление на расплывающийся, похожий на гротескного воскового монстра подъезд.

Рядом что-то маленькое ударило в асфальт. Ещё одно. Ещё. Батя не обратил на это внимания. Мозг пытался проанализировать ситуацию, но обработка информации шла с чудовищной задержкой. Словно сквозь вату, донёсся звук, и Батя с трудом, но всё-таки опознал в нём выстрел.

«Какого хрена? – мысль прорезала кашу в голове. – Какая сволота по мне палит?»

Ответ напрашивался сам собой. Батя постарался ускориться.

Подъезд всё ещё выглядел как вылепленный из воска монстр – бесформенный и ленивый посреди рядов мрачных, подёрнутых рябью оконных проёмов.

Мир вокруг, из-за атаки брандашмыга ставший текучим и непрерывно меняющимся, раздражал. Батя отлично понимал, что всё происходящее – просто игры разума, схожие с теми, какие можно испытать на Чёрной земле, только более фантасмагоричные.

По нему всё ещё стреляли – аккуратно, словно боялись задеть. Зачем? Для чего? Стреляют ведь, чтоб убить, а не…

Осознание было тупым и тяжёлым, как удар обухом топора.

Батин мир сузился до единственной цели – подъезда многоэтажки, в которой скрылся Крестоносец, и где удерживали его людей. Туда нужно было добраться во что бы то ни стало. Но мышцы, вестибулярный аппарат, само чувство пространства – всё было против. Он смотрел на подъезд, видел чудовище, но убеждал себе, что это галлюцинация. Он полз и думал, что своей волей отдаёт команды ногам и рукам. Но тело, подчинённое низкочастотным воем, лишь делоло вид, что слушалось его. Тихо, незаметно оно меняло направление движения. И ползло теперь не к подъезду. А к источнику взявшего его под контроль звука. К огромному навалу камней, на котором, вытянув вперёд подрагивающий в предвкушении отросток, замер брандашмыг.

Ещё выстрелы. На этот раз – очередью. Пули врезались в асфальт в полуметре от батиной головы.

Вот оно что! Предупреждение! Стой! Одумайся! Не туда!

Но как это сделать, если тело посылает в разум совсем не те сигналы, что должно?

Батя упрямо продолжал движение. Расстояние до гнезда сокращалось. Запахи – гниющего мяса, крови, сырости и, одновременно, пыли, – стал осязаем почти физически. В ушах нарастал странный, дурманящий гул.

Паника, чистая и животная, наконец, пробилась сквозь морок. Батя впервые оказался в ситуации, когда не мог сделать ровным счётом ничего, как бы ни старался. Любые попытки заставить тело подчиниться разуму лишь заставляли его ползти быстрее навстречу пищевому отростку чудовища.

Сверкнуло. Вспышка болью резанула глаза. Затем громыхнуло и запахло озоном. Батя на миг замер, ослеплённый и оглушённый. И вдруг ощутил, как туман в голове вдруг ослабил хватку. Руки и ноги обмякли, и Батя плашмя растянулся на асфальте. Поднял голову и увидел, что уже практически дополз до навала гнезда. Ещё немного, ещё метров пять, и отросток брандашмыга вонзился бы в жертву, которой на этот раз стал бы командир новой Адской Сотни.

Ужас от того, что ему грозило, придал сил. Батя отжался, снова вставая на четвереньки, и сдал назад, отползая от навала. Брандашмыг недовольно дёрнул отростком, сделал попытку дотянуться им до вкусной и свежей человечинки. И, убедившись, что еда слишком далеко, начал сползать с навала