Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 1 - Шуан Мэйхуа

Чжоу Ин был младшим братом, обделенным способностями, отчаянно пытавшимся догнать старшего, годами тренируясь, изнуряя себя, чтобы овладеть хотя бы самым простым заклинанием. Но этого было недостаточно. Тогда он принял решение – обратился к культивированию темной Ци, последовав путем своего дальнего предка. Тем самым оскверняя поток чистой энергии старшего брата, воруя частицу за частицей.

Для ускорения процесса Чжоу Ин ступил на скользкую дорожку. В нужный момент в нужном месте он преподносил богам человеческие жертвы, чтобы получить силу своих предков. Чаще всего выбор падал на девственниц, мучеников или людей благородной крови. Последней жертвой стал тот, кто был связан с ними кровными узами. Так было и с Чжоу Ином. Он убил своего родного старшего брата. В ту ночь, когда тьма была особенно густой, он, скрывшись в тени, тихо подкрался и перерезал ему горло.

Смерть близнеца была жестокой, но она дала Чжоу Ину долгожданную силу, о которой он так долго мечтал. Вот только сила, которую заполучил Чжоу Ин, полностью отличалась от той, которой владел его старший брат. Он не мог зарождать новую жизнь, зато научился вдыхать ее в мертвые тела. Куклы, которые Чжоу Ин изготавливал из трупов, были уродливыми и смердели зловонием. Поэтому после череды экспериментов Цзюнь-ван Чжоу Ин, заняв место своего брата на маленькой, но процветающей земле заклинателей Шуанцзу, воспользовался заклинанием крови, сшивая трупы, как лоскуты кожи, а затем насыщая их кровью пойманных им демонов из Туманных земель. Марионетки преображались и принимали более человеческий вид. Они могли расти, говорить и развиваться как обычные люди, но время от времени им нужно было насыщаться свежей кровью демонов, чтобы поддерживать свою человеческую форму.

Но с каждым днем становилось все очевиднее: то, что он создал, было не просто армией из мертвецов. Куклы начинали проявлять свои собственные черты характера, у них появлялись мысли и желания. Некоторые из них начали задаваться вопросами о своем происхождении, о своем месте в мире, о том, что будет с ними после смерти. В какой-то момент Чжоу Ин сам начал бояться своих творений, поэтому решил от них избавиться. Никто не знал, что все обернется войной, когда одна из марионеток сможет выбраться и отправиться на север. Но спустя какое-то время ее тело начало гнить и разлагаться, сохраняя здравый рассудок зародившегося сознания в мертвой оболочке.

Испугавшись за свое жалкое существование, Чжоу Ин решил отправиться в процветающую на тот момент столицу Чжиюн, сосватав императору двух своих племянниц – двух одинаковых красавиц, Чжоу Линь[74] и Чжоу Лань[75]. Кто бы мог подумать, что император окажется настолько падок на разврат, что не сможет выбрать одну из них и решит связать обеих, одинаковых по крови, но совершенно разных по характеру, одним именем и одной судьбой.

Семья Хань, столетиями охраняющая покой древнего Бога севера, обнаружив на своей земле живую марионетку, сразу же постаралась избавиться от нее. Хань Ян, будучи рожденной с чистой энергией Ци, смогла быстро расправиться с этим бездушным созданием. Однако почти сразу же из расчлененного трупа выползли белые пауки. Их яд не только приводил к смерти, но и путал разум живых людей, погружая их в самые страшные кошмары, пока сознание не теряло свою ясность и несчастные не сходили с ума.

Ю Хуан вся была в холодном поту. Служанки сняли с принцессы грязное свадебное одеяние и переодели в чистое ханьфу.

– Больно… Как же больно. Мама. Матушка. – Принцесса корчилась от боли, сжимая шелковые простыни. Из-под плотно сомкнутых век стекали влажные дорожки слез.

– Ей становится хуже, – проговорила одна из служанок, помогающая придворному лекарю привести Ю Хуан в чувство.

Хань Иньюэ, только что вошедшая в покои Ю Хуан, тяжело выдохнула и сказала:

– Напротив, она борется – значит, не утратила своей человечности. Отойдите.

Аура Хань Иньюэ была как у истинной воительницы. Не успела супруга старшего сына императора появиться в покоях Ю Хуан, как лекари и служанки поспешили отстраниться от постели больной.

Сосватав свою старшую дочь за Ю Байху, Хань Ян фактически отдала Ю Чжэнхаю наследницу Биянья. Изначально это играло императору на руку, но позже он начал сомневаться в своем решении. Возможно, слухи были правдой и Хань Ян изначально все спланировала, не побрезговав опуститься до того, чтобы сговориться с кучкой родственников. А возможно, во всем виноваты чиновники, которые боялись очередного восстания и неустанно нашептывали императору сплетни, как стая сорок.

Руки принцессы Ю Хуан были ледяными, а со лба скатилась очередная капля пота. Хань Иньюэ не стала терять время и, положив руки на грудь принцессы, приказала:

– Печать!

Потоки белого, чистого сияния Ян озарили комнату. Тяжелый запах лекарственных трав и благовоний развеялся. Его сменил легкий цветочный аромат орхидеи.

На одеяние принцессы Ю Хуан упала капля свежей крови, скатившаяся с уголка губ Хань Иньюэ. Сознание Ю Хуан было спутанно: попав под чары яда Бяньхуа, она начала забывать себя, терять свою настоящую личность.

Запутанные коридоры, усыпанные множеством одинаковых дверей, тянулись до бесконечности. Стены были увешаны косыми зеркалами, отражавшими искаженные силуэты. Множество их них уже были разбиты. Острые осколки были разбросаны и покрыты слоем пыли, как разбитые надежды и желания. Где-то поблескивала пустая золотая оправа.

Хань Иньюэ подошла к первой двери и на мгновение замешкалась, коснувшись едва округлившегося живота, потом смело отворила первую дверь.

Маленькая комнатка была переполнена деревянными куклами жоу куйлэй[76]. Некоторые были расписаны яркой киноварью, другие же были невзрачны. Единственным, что связывало всех этих куколок, было то, что все они были театральными марионетками.

Не обнаружив принцессу Ю Хуан, Хань Иньюэ вышла, направившись к следующей двери.

Принцессы там тоже не оказалось, однако в комнате, где почти отсутствовала мебель, на полу была разлита лужа свежей крови и слышались всхлипы двух маленьких детей, которые явно были сильно напуганы.

Мальчик почти ничего не говорил, а слова девочки звучали отчетливо:

– Я не могу… Я не хочу его снова резать… у меня все равно не получается оживлять трупы. Пожалуйста, оставь его в покое… пожалуйста, я не хочу этого делать.

Хань Иньюэ узнала этот голос – это была Ю Хуан. Казалось, девочку заставляли делать что-то ужасное с другим ребенком. Та, в свою очередь, была явно сильно напугана и не желала причинять ему страдания. Сердце Хань Иньюэ