СССР: вернуться в детство-6 - Владимир Олегович Войлошников

После завтрака мы с Маяком сидели на ящиках.

— Готовы, бойцы?

— Так точно, товарищ прапорщик!

— Ну — добро, добро…

Васин отошел в сторону, закурил. Скомкал пустую пачку, кинул в урну. Из располаги вышел капитан, жестом попросил сигарету, прапор развел руками. Гробовченко тихо матюкнулся. Чего они все нервничают? Ну, проверка. Дальше Сибири не пошлют, меньше медали не дадут… В самом худшем случае — лажанёмся. А вот если нет, то будет СССР, как всегда, впереди планеты всей!

Я присел на ящик с пультом. Вчера все наши «изделия» упаковали в серые фанерные ящики без опознавательных надписей. «Для соблюдения секретности», как сказал прапор. Но пультовый ящик был маленький, заметный.

Погода нашим целям благоприятствовала. С утра прошёл меленький дождик, а сейчас он прекратился, и по небу тянуло низкие тучи. Было сыро и мрачно. Но это и хорошо, когда на небе серо — меньше заметно будет.

— Чё, Мелкий, справимся? — Маяк нервничал, уже в сотый раз перекладывая наши коробки.

— Не кипишуй, Маяк, всё путём будет. Сколько уже на тренировках проверяли? Да не тереби ты багаж!..

— Проверяю, ничего не забыли, — он кривовато улыбнулся. — Ну правда, такие звёзды приехали, чёт мне очково.

— Расслабься. Всё будет штатно.

— Тебе легко говорить, у тебя вообще, походу, нервов нет.

— Есть, есть. Всё у меня есть. Успокойся, тебе говорю. Поздняк метаться, вон автобус уже за нами.

Из-за угла показался КАВЗ, покрашенный в стандартную защитную зеленую краску. Маяк подорвался, принялся поправлять форму. Вот у него мандраж! Как бы он чего под влиянием нервов не накосяпорил, надо будет проследить.

Подошёл капитан.

— Готовы? — и этот туда же.

— Так точно, тащ капитан. Всё «изделия» на сто рядов проверены, батарей десять сменных комплектов, оптика отъюстирована. Так что, тащ капитан, не извольте беспокоиться, всё пройдёт штатно.

— Ты мне эти белогвардейские замашки брось, Петров!

— Есть бросить!

Гробовченко впервые за утро улыбнулся. Всё-таки эта неделя им всем здорово нервы потрепала.

Позавчера в училище приехала делегация генштаба. Целая куча генералов. И три дня до этого все всё красили, мели, драили, косили траву и прочее, что положено делать в армии при ожидании «завтрашней внезапной проверки». В увал из всего ИВВАИУ ни одной живой души не отпустили.

А до этого я имел обстоятельную беседу с дедом Али, и он сказал, что нашей самодеятельностью заинтересовались на самом верху, но что из этого пойдёт в серию — непонятно. И выйдет ли из этого вообще что-нибудь — неясно. Всё-таки, ультимативно утверждать, что эта информация прям из будущего, нельзя. Не поймут. Это мягко скажем.

Загрузили в салон ящики. С нами двумя, мной и Маяком, в качестве сопровождения отправился прапорщик. Только выехали за ворота КПП, как внезапно оказалось, что наш автобус — всего лишь одна из машин здоровенной колонны. Несколько военных КАМАЗов, пара уазиков, а впереди колонны — вот это ни хрена себе! — БТР! И такой же — замыкающим! Сурово вы, ребята, к делу подходите.

Маяк оглянулся с не меньшим изумлением и выразительно выпучил на меня глаза. Видал, мол? Я про себя думал, что товарищи с большими звёздами слегка переборщили, да кто ж меня спрашивал.

Ехали долго, часа три. Куда-то в сторону Ка́чуга, потом свернули на просёлочную дорогу и ещё час ползли по раскисшей грязи. Ну, тут нас, по-любому, никакие диверсанты не достанут. По таким-то чигирям. Хотя ребятам из охраны не позавидуешь.

ПОЛИГОН

Прибыли на место. Полигон представлял собой здоровенное поле, зажатое между тремя сопками. Несколько рощиц берёз, извилистая речушка (даже, вернее, ручеёк), кусты и высоченная трава. Дикая местность как она есть.

КАМАЗы развернулись полукругом, из кунгов высыпали солдаты. Мы выгружались последние. На фоне подтянутых здоровенных парней наши с Маяком тощие тушки не котировались совершено. Маяк, смотрю, вообще в полное уныние упал. Надо было с этим что-то делать. Мне он нужен как оператор, а не как тюфяк.

— Слышь, — говорю, — а ты в курсе, что вот эта вся красота, — я обвёл рукой окружение, — это всё для тебя, родимого?

Он аж ящик поставил.

— Почему для меня-то?

— Ну а кто у нас оператор? Я-то — так, сбоку припёка.

— Издеваешься? — с надеждой спросил Маяк.

— Ага, есть немного. Ну чего ты психуешь? Вот ты подумай, мы кто?

— Как кто? Учащиеся.

— Мы в первую очередь — де-ти. Для всех этих больших дядей мы с тобой — дети. А дети играют в игрушки. А дядей заставляют на эти игрушки смотреть. Вот и дадим им это счастье.

— Ты прямо… — Маяк захлопнул рот.

Подошёл капитан с прапорщиком.

— Петров, со мной. Ламорев, закончишь развертывание комплекса? Товарищ Васин поможет. Справишься?

— Так точно, справлюсь!

— Ну, хорошо, — он развернулся: — Петров, за мной.

Я догнал его и пошёл чуть позади. Около штабного кунга Гробовченко остановился и, развернувшись ко мне, сурово предупредил:

— Значит так. Сейчас до тебя доведут легенду учений. Меня не позорить, вести себя вежливо, и без этих твоих закидонов. Ты меня понял?

— Так точно! — я помолчал. — Да вы успокойтесь, тащ капитан. Всё будет отлично, мы их всех тут удивим до изумления.

— Ну, твои слова бы… Ладно, пошли.

Он распахнул дверцу и решительно зашёл внутрь. Ну а я следом, чего уж там.

— Тащ генерал-майор, учащийся Петров по вашему приказанию прибыл!

Совершенно седой генерал сидел за застеленным картой столом и с улыбкой смотрел на нас:

— И вот из-за этого молодого гения мы все прилетели в Иркутск? И чем ты нас хочешь сегодня удивить?

Ну, вроде настрой у него дружелюбный, попробуем сыграть на этом.

— Тащ генерал, разрешите поправить?

Дождавшись кивка, я продолжил:

— Совершенно несправедливо будет присвоить мне всю работу нашей кафедры. Представленный на рассмотрение комплекс — это полугодовая работа двадцати человек, не считая помощи и советов старших товарищей. Моя идея — да. А реализация — это совсем другое дело. Да даже тут на полигоне нас двое. А гений — я один получаюсь. Нечестно так.

Генерал аж крякнул.

— Ну, хорошо! — потом неожиданно спросил: — Долго речь учил?

— Нет, тащ генерал — экспромт!

— Молодец! Ладно, первое впечатление я получил. Теперь слушай. Легенда учений — встречный бой. На той стороне полигона, — он