"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

class="p1">- Все ты так говоришь. - Блестя от внутреннего смеха глазами проговорил проф. - Только так, что и согласиться нельзя, так как вера и все, что закладывалось с детства не позволяют, и возразить вроде как нечего.

- Еще как есть чего! - Вдруг воскликнула молчаливая Вейла. - Все это богохульство! Каждый священник в Храме это подтвердит!

Тут в комнате поднялся настоящий гвалт. Но действительно меня удивило то, что больше всех возмущались как раз не мужчины, а женщины. Профессор своими меткими замечаниями перетянул весь негатив на себя, мама вяло пыталась защитить меня, Сэйра молчала, все еще погруженная в свое горе, Эльмира и Вейла возмущенно тыкали в меня пальцами и больше всех кричали, Айла им поддакивала, периодически косясь на мать, Кирим их в это поддерживал, не давай, правда, совсем уж в обиду, а Ромич и Мамук насуплено молчали, лишь громкими возгласами и взмахами рук, выражая свое согласие или не согласие уже даже не понять с кем. Саргайл по понятным причинам тоже молчал, но по горящему глазу было понятно, что тоже имел что сказать Все забыли и о конспирации и о врагах, которые могут прямо сейчас находиться в доме. А я тихо жалела, что вообще начала этот разговор и молчала, прижимая к себе Мирата.

В какой-то момент все выдохлись и раздался тихий, обиженный голос малыша.

- Лейма, а поцему мне целый день низя быя гъемко говоить, а тепей все кьичат?

Немая сцена длилась не долго и прервал ее все тот же Мират.

- Лейма, я хацю песенку пья маенького худозьника.

- Хорошо, малыш, только больше не перебивай. Хорошо?

- Хаясе! - Радостно согласился он.

А я уже без былого энтузиазма и даже с грустью начала тихо петь с припева.

Оранжевое солнце, оранжевое небо,

Оранжевая зелень, оранжевый верблюд,

Оранжевые мамы оранжевым ребятам

Оранжевые песни, оранжево поют!

- Странная у тебя песня вышла. Никогда прежде ничего подобного не слышал. - Задумчиво протянул профессор.

А я, вдруг, поняла, что действительно никогда раньше никому здесь песен не пела. Нет, под нос что-то себе постоянно напевала. Но что я там себе под нос мычу никто не прислушивался, а потому чуждость мотивов отследить не мог. А музыка и слова наших песен действительно сильно отличались от тех, что ходили по миру и были привычны в Шалеме сейчас. Местная музыка мне не то, чтобы не нравилась, скорее казалось занудной и однообразной, как и слова, что и песней то назвать можно было с натяжкой, скорее некий рассказ положенный на музыку.

- Я тоже. - Отозвалась мама. - Где ты ее слышала?

- Нигде. - Пришлось очередной раз соврать мне. Правда при любом раскладе вышла бы мне боком. Хотя за сегодня я уже столько всего натворила и сказала, что боком мне что-то все равно вылезет. Вся шаткая конспирация коту под хвост. - Сама сочинила. Это детская песня.

- А для взрослых ты что-нибудь сочинить можешь? - Вдруг спросил Ромич, как-то по-новому глядя на меня.

Что изменилось в его отношении, мне не удалось понять, но почему-то захотелось спеть что-то такое, что оставило бы в душе след. Вдруг подумалось, что даже если меня скоро не станет, то останется песня, которую, возможно, запомнят. А еще почему-то стало себя безумно жалко, ведь по сути мне уже почти тридцать лет! А по факту я всего лишь маленькая девочка, которая безумно устала быть чужой даже среди своих. Прыгаю тут, как лягушка в кувшине, пытаясь взбить масло. Вспомнился папа, который уплыл совсем недавно. Где он там? Все ли у него хорошо? И так тоскливо стало, что почти не задумываясь над переводом, лишь изредка меняя слова, подстраивая их под местные реалии я запела "Нежность":

Опустела без тебя Земля

Как мне несколько часов прожить

Также падает в садах листва

И куда все спешат люди

Только пусто на земле одной без тебя

А ты, ты летишь и тебе дарят звезды свою нежность

Также пусто было на Земле

И когда летал дракон в степи,

Также падала листва в садах

И придумать не могла Земля

Как прожить мне без него, пока он летал,

Летал и все звезды отдавали ему свою нежность

Опустела без тебя Земля

Если можешь прилетай скорей...

Голос у меня в этом теле, как впрочем и в прошлом был неплохой. По крайней мере передать мелодику и настроение песни мне удалось. И в комнате на несколько минут повисло молчание.

- Поздно уже, давайте спать. - Я поняла, что морально выдохлась и мне срочно нужно пополнить резервы хотя бы сном. Потому что теперешнее состояние души мне совсем не свойственно и нужно обязательно возвращать прежний оптимизм. И я это обязательно сделаю... Но завтра. Сегодня на это сил уже нету.

Я поцеловала непривычно молчаливого Мирата в щечку, подтолкнула того к маме, а сама повернулась к раненому и положила руку на лоб. Жара не было. И это было замечательной новостью. Плохо было то, что перевязку делать было не чем и придется для этого ждать по крайней мере утра.

Все завозились, устраиваясь поудобней. Я бросила на них взгляд и почувствовала, как Саргайл здоровой рукой погладил меня по щеке. Его глаз в это время смотрел так, что было понятно: хочет что-то сказать, но что, я так и не поняла, а вернее не хотела понимать и считывать его мысли. Эта нехитрая ласка согрела мне сердце и я благодарно сжала его пальцы, прижимая руку к щеке сильнее. А потом аккуратно отвела ее и улеглась неподалеку.

Из мужской половины раздалось недовольное сопение Ромича и Мамука. Мират почему тоже смотрел с осуждением. Это меня даже немного повеселило, откуда только берутся такие малолетние ревнивцы? А еще вдруг вспомнился "дракон в степи", который летал у меня в песне вместо "Экзюпери" и я легла спать уже не такой опустошенной и даже с кривой улыбкой на губах.

Глава 8

Я стояла у печи и машинально помешивала укрепляющий отвар для Саргайла, которого мы уже неделю прятали в потайной комнате.

Да, мы выбрались от туда уже на следующее утро. Ночка, к слову, тогда выдалась напряженная и нервная, и поспала я совсем не долго, так как к нам в дом явно кто-то заходил и шумел, однако, довольно быстро все звуки прекратились и больше нас не