Псевдоним «Испанец» 1-9 - Евгений Юллем

лапки тиранозавра к небу. Элька попрыгала на одной ножке, и тварь, шипя и рыча, с бессильной яростью в глазах неуклюже попыталась попрыгать, но плюхнулась на пятую точку, подминая хвост.

— Папа, он такой забавный? Можно я себе его оставлю? — тоном пай-девочки, выпрашивающей щеночка спросила она.

У меня глаза на лоб полезли, пока я не вспомнил, что Элька большая шутница, вся в папу. К тому же у нее в ауре плескалось столько черного горя и злобы, что кому-то очень не повезло.

— Мы же его не прокормим деточка? Да и не удержим, пожалуй…

— Да, пожалуй, — призадумалась она. — Он ведь питается одними девственницами, в Сенаре с голоду помрет… А насчет не удержим — сделаем как с птичками, крылья подрежем!

Она взмахнула рукой и из пасти дракона раздался рев боли, а крылья беспомощно повисли.

— Да и кастрировать не мешало бы, как хорошего пета, — щелкнула пальцами Элька, а дракон повалился набок, ревя от нестерпимой боли и унижения. — Чтобы был спокойным и замковые ворота не метил.

— И зачем тебе такой питомец? — спросил я. — Убогий, увечный, жалкий?

— Да, пожалуй, ты прав, — кивнула она, и опять щелкнула пальцами.

Изо всех отверстий дракона полилась кровь, он подергался и затих.

Да уж, покачал я головой. Жестоко. Вскипятить кровь?

— И нахрен ты мне не нужен, мешок говна! — Элька подошла к туше и попинала ее ногой.

— Молодая леди! Это что за выражения? — не выдержал я.

— Да, папочка! — она сделала беззаботный вид, смотря вверх, как будто птичку в небесах увидела. Ну-ну…

А я поднял то, что было в лапе у кобольда. Черт меня возьми, если это не…

Я прицелился в большую шишку на матерой ели и нажал на спуск. Банг! Выстрел привычно хлопнул по ушам, а латунный цилиндрик упал на дорогу, подняв пыль. Я перенес прицел на тушу дракона. Выстрел! И на огромной размером с суповую тарелку чешуйке появилась идеальная дырочка. А теперь в голову…

Все, работает. Конечно, вряд ли тварь скончается от одной-двух автоматных пуль, но все-таки… Я бы и очередью попробовал, но патроны беречь надо, их, наверное, еще Древние производили.

Я покрутил в руках трофей. Эх, хороший автоматик! Другой, чем у Вилнидрона, но прямо-таки ничего. Древние производили. Наверное, в стазисе лежали, а про драконидов ходят всякие слухи, что они прихапали много чего из наследства первых колонистов. Оружейный заводик тоже могли, вон, гильзы вроде как свежие.

— Отделение Латрикса, пройдете по следу пришельцев и выясните, каким образом они попали аж сюда. Но сначала полностью обыскать кобольдов, все найденное — в мой фургон.

— Есть!

Вот и хорошо. Заминка, конечно, но… Той, кто лежала в фургоне, было уже все равно.

Мы исполняли святой ритуал, везя Фили на ее последнее место упокоения в усыпальнице ван Бертелани. Поэтому и процессия была похоронная. Хорошо, что Версдерс был как всегда бдителен и отрядил в охрану взвод спецназа. Просто так, на всякий случай, вдруг что? Я с пониманием отнесся к его решению — а что хорохориться? Нет, понятно, что я один, а тем более Элька стоим полка тяжелой артиллерии, но все-таки нужна пехота, которая будет отбивать атаки, не отвлекая меня от более важного дела.

И для исполнения ритуала был выбран краткий и неожиданный, вроде как, визит. Дошло даже до того, что все положенные духовные ритуалы проведены в Королевской капелле, осталось только непосредственно переместить ее в фамильный склеп. Там тоже все готово. Ильга, как всегда, управлявшая нашим поместьем, пока мы были в отъезде, взяла на себя всю организацию похорон.

Но вот у тварей нет ничего святого, даже такое дело испортить…

Ничего, будет им праздничек. Я подозвал одного из замковых работников, встречавших нас с фургоном у портала.

— Вон, видишь те две туши?

— Как не видать, мой король! — поклонился мне он до земли.

Как только у них голова не кружится и нет кровоизлияния в мозг от этих бесконечных поклонов.

— Как приедем в замок, вышлешь крестьян. Пусть снимут с них шкуры и прибьют на замковые ворота по бокам.

— А эти? — кивнул он, жалостным взглядом наблюдая, как кобольдов раздевают донага, рачительная крестьянская душа не позволила бы пропасть таким козырным шмоткам.

— Эти? Сжечь, — решил я и сразу предупредил. — Скормишь свиньям — следующим сам будешь.

— Как можно, Ваше Величество!

Я предупредил, потом проверю. Не хватало еще, чтобы они, а потом мы через них кобольдятины нажрались!

— Ладно, — кивнул я и крикнул. — По машинам!

И наша процессия продолжила свой скорбный цуть.

Ну а дальше не было ничего примечательного, да и мне рассказывать это приятного не составляет. Пустой замок, по которому не хотелось ходить, вспоминая ту, другую жизнь, где все были еще живы, здоровы и счастливы. Он был словно населен призраками, как будто сейчас тебя окликнут «Арман!», только вот этого не будет. Уже никогда.

Похоронив Фили, мы вернулись в Сенар, затратив на путешествие четыре часа. Я только достал стакан и бутылку рома — да, понимаю, пить плохо, особенно в одну харю — как в дверь кабинета постучали. Блин, что за бардак, давно мажордома на четыре кости не ставили?

— Войдите! — крикнул я, на всякий случай взяв бутылку за горлышко для лучшей ухватистости.

Вдруг морду бить придется, чтобы пар выпустить… Ан нет, не придется.

В дверь сначала осторожно просунулась голова магистра Вилнидрона, оценила обстановку, остановившись взглядом на бутылке, а затем и сам магистр смело шагнул внутрь. Слишком смело — забыл, морда ушастая, как в запое в меня бутылками кидал? Могу алаверднуть, только рома жалко.

— Разрешите, сир? — он отбил все поклоны, положенные при обращении к королю с безукоризненной точностью. Старается, падла ушастая.

— Рассчитываете, что я вам налью, магистр? — усмехнулся я.

— Было бы неплохо! — чуть поспешнее, чем требуется, сказал он, блестя своими мерзкими эльфийскими глазками.

— На! — я достал из тумбы стола второй стакан и набулькал старому алкашу до краев. — Помянем мою жену, Фили.

— Да примет Единый ее душу! — возвел он очи горе и лихо махнул стакан без закуси, занюхав рукавом камзола — типа закусил мануфактурой, как говорил один мой знакомый.

— И какого хрена вам надо, господин магистр? — спросил я, не спеша доливать в бездонную бочку глотки магистра.

Он с грустью повертел стакан в руках. Наконец, убедившись, что больше не наливают, грустно вздохнул и поставил его на стол.

— Не надо со мной говорить про розу под дождем на рояле и какой это скользкий инструмент. Говорите прямо. На раз-два-три! Нет выдыхать не надо, о Единый! — факел магистра мог сбить не