Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

костюма и маски — беспечность, граничащая с сумасшествием. Кроме того, у ученых червяков не было сомнений, что я изобретаю новый страшный яд. Они были правы, отчасти. Мой яд мог повлечь смерть, но в малых дозах он дарил радость.

На дно реторты уже упали первые прозрачные капли, когда Контроль уловил едва различимый сигнал. Смежив веки, я сосредоточился и телепатировал:

— В чем дело, док?

— Ты должен срочно прийти. — Судя по синусоиде колебания мысли, доктор Олем был взволнован.

— Обожди немного. Я готовлю тебе сюрприз.

— Знаешь, боюсь, я могу не дождаться, — сообщил доктор, после чего буквально взвыл: — Приходи быстрее! У меня гости!

— Хорошо.

Подозвав к себе одного из ученых червяков, я велел ему присматривать за ретортой, ласково пообещав:

— Если вдруг что-то будет не так, я волью содержимое этой штуки тебе в глотку.

Червяк посинел от страха. Теперь я мог быть спокоен, моей выпивке ничего не угрожало.

Я не спешил. Доктор показался мне взволнованным, он лепетал о каких-то гостях. Чистейшей воды бред, вполне, впрочем, объяснимый, если учесть то обстоятельство, что сознание доктора еще не вполне освоилось с обретенным телом, а тело — соответственно с сознанием. Стоявшие у модуля, в который был заключен кислородный литинь, часовые имели строжайший приказ не пропускать внутрь никого за исключением капитана. У меня не было оснований сомневаться в их исполнительности.

Они стояли по обе стороны от двери — четыре молодца, вооруженные до зубов. Увидев меня, часовые вытянулись в струнку и дружно шлепнули ладонями по рифленой поверхности переборки. Я небрежно прикоснулся к бедру, после чего осведомился:

— Все в порядке?

— Да, капитан.

Один из часовых нажал на вмонтированную в стену кнопку, дверь распахнулась.

Я очутился в небольшом отсеке, значительную часть которого занимали скафандры. Предполагалось, что я должен облачиться в один из них. Естественно, я не стал этого делать. Взяв скафандр, тот, что был поближе, — я сделал это на всякий случай, ведь капитана могли хватиться, и если обнаружится, что он пребывает в наполненной ядовитым кислородом камере совершенно без всякой защиты, мне будет нелегко найти достоверное объяснение, — я шагнул в шлюз.

Двери сомкнулись. Вакуумные насосы принялись выкачивать хлор, затем хлынула пьянящая струя кислорода. Чтобы не терять даром время, я совершил трансформацию, приняв облик человека. Комбинезон, как и накануне, затрещал по всем швам. Я подумал о том, что неплохо б внести в свою экипировку кое-какие изменения. Что вы скажете насчет эластичных подвязок? Я усмехнулся. В этот миг над входом зажегся огонек, и двери начали разъезжаться.

Я намеревался одарить доктора ехидной фразой, но готовые сорваться с губ слова замерзли. У дальней стены, где смыкались перпендикулярные перегородки, образовывавшие угол, разворачивалось удивительное представление. Доктор Олем, сжавшись в комок, корчился в углу, а перед ним, отрезая пути к бегству, стояли два громадных артефакта, не замедлившие обернуться на звук отворившейся двери.

Оторопело покачав головой, я выпустил из рук скафандр. События принимали все более неожиданный оборот. На смену призракам живых пришли призраки мертвых.

Ближе ко мне стоял огромного роста мужчина. Он был молод и был бы ослепительно красив, не будь на его лице рваного шрама, тянущегося через всю щеку от виска к верхней губе. Но даже с этой отметиной он был чертовски привлекателен. При жизни его звали Кримом. Он был моим врагом, а однажды, не задумываясь, пожертвовал ради меня жизнью. Предо мной стояла точная копия Крима, один к одному, если не считать того, что она была примерно фута на четыре выше оригинала. На Криме были блестящие металлические доспехи — панцирь, закрывавший грудь и спину, набедренники, поножи и шлем с высоким султаном из журавлиных перьев. В правой руке Крим держал громадный, под стать росту, меч.

Чуть позади располагалась девушка. Она была гигантски-невысока — на две головы ниже своего напарника, однако на голову выше, чем я. На девушке было воздушное голубое платье, перетянутое под грудью тоненьким плетеным ремешком. Голову украшал золотой обруч, едва заметный в густой волне золотистых волос, падающей ниже спины. Я знал, что под левой грудью должна быть крохотная черная отметина от выстрела, предназначавшегося мне. Ее скрывало платье. Когда-то давно, сам того не подозревая, человек был безумно влюблен в эту девушку. Подозреваю, эта любовь не умерла в его сердце и спустя тысячелетия. Я смотрел в ее огромные глаза и чувствовал, как на губах непроизвольно появляется счастливая улыбка. Человек мог смотреть в эти глаза бесконечно долго, ведь покуда они жили, он оставался человеком, когда же они сомкнулись навеки, человек превратился в меня. Порой он чувствовал себя от этого несчастным…

Я позволил человеку слишком многое. Артефакты не намеревались потакать моим слабостям. Крим сделал шаг навстречу и резко махнул своим громадным мечом. Я чудом сумел увернуться, выбросив вперед щит из силовых линий. Клинок с визгом отсек некоторые из них, брызнули снопы искр. В следующий миг мне пришлось упасть, потому что восьмифутовая красотка метнула в меня нож. Он просвистел над моей головой и, срезав прядь волос, вонзился в переборку. Крим вновь махнул мечом, заставив меня покатиться по полу. Истошно завопил доктор.

— Русий, кто это такие?!

— Заткнись, болван! — рявкнул я, рывком бросая тело в сторону. Меч смачно вгрызся в пол. Уйдя от очередного выпада, а затем и от ножа, который метнула в меня Ариадна, я разложил время. Но, похоже, этой парочке все было нипочем. Артефакты продолжали перемещаться так же легко и быстро, как и прежде. Я попытался отбросить теснящего меня Крима ударом силовых линий, но это ничего не дало. Энергия прошла через его тело, не встретив сопротивления, и я едва успел отпрыгнуть, ускользая от очередного выпада. Игра начинала принимать опасный оборот.

Зато моим противникам она пришлась явно по вкусу. Оба раскраснелись, на лицах были написаны удовольствие и азарт. В их действиях прослеживалось четкое разделение. Крим преследовал меня с мечом в руках, Ариадна оставалась чуть в стороне и бросала ножи, которых у нее был солидный запас. Делала она это весьма ловко. Если бы не отменная реакция да помощь Контроля, подсказывающего оптимальный выход, я бы наверняка отведал вкус металла.

Со мной происходило что-то непонятное. Точнее, непонятным было то, что касалось моих противников. Они оказались в высшей степени неуязвимы. Силовые линии не причиняли артефактам никакого вреда. Очень быстро я отказался от этого оружия. Уведя Крима в угол, подальше от доктора, я бросил в него огненную волну. Артефакт прошел сквозь нее, словно имел дело не с пламенем, а с бестелесным облаком.