Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

– … замёрзнем, – сказал чей-то незнакомый голос, и Егор тут же понял, что это включён телевизор.

Он посмотрел налево и увидел, что Зои рядом с ним нет. Тогда он посмотрел направо и увидел, что девушка, обмотавшись банным полотенцем, сидит за столом и внимательно смотрит и слушает телевизор, а на столе перед ней стоит чашка кофе, и в левой руке дымится сигарета. Причём пар от кофе и сигаретный дым двумя совершенно параллельными струйками поднимаются к потолку и там смешиваются. Белый с голубым.

Это было очень красиво, но Егор тут же вспомнил свой сон, а вслед за этим и весь вчерашний день. Ему стало нехорошо. Тем более, что по телевизору известный на всю страну диктор новостей продолжал вещать:

– Из внушающих доверие источников нам стало известно, что на солнце сейчас действительно происходят не совсем пока понятные учёным процессы. Однако оснований для паники нет никаких, потому что, как сказал в телефонном разговоре с нами известный астрофизик профессор Севрюгин, наше Солнце, несомненно, когда-нибудь погаснет, но мы этого уже не увидим. А теперь – новости спорта.

Зоя щёлкнула пультом, и телевизор погас.

– Доброе утро! – сказал Егор фальшивым голосом. – Как спалось королеве?

– Привет, – она повернулась и посмотрела на Егора серьёзными глазами. – Ты слышал, что говорил этот придурок?

– Почему придурок? – вяло возразил Егор. – Он же не сам это придумывает, а только зачитывает текст, который ему дают… А что он говорил?

– Он говорил, что по некоторым данным наше солнце стремительно гаснет. Настолько стремительно, что, якобы, для ныне живущих на земле может наступить такой день, когда они увидят в небе солнце в последний раз.

– Для всех ныне живущих когда-нибудь наступит такой день, – попытался пошутить Егор. – Раз мы все умрём, то, значит, для каждого из нас…

– Не придуривайся! Он ясно сказал, что солнце гаснет. Придурок! Разве можно о таких вещах трепаться на всю страну?! Совсем наши телевизионщики крышей поехали. Особенно с учётом контингента, который смотрит телевизор в это время.

– Кстати, а сколько время? – спросил Егор

– Одиннадцать десять. И уже сорок минут, как я не сплю. Слушай, неужели это правда?

– Что-то я не пойму, – сказал Егор одеваясь. – Ты же будущий журналист и прекрасно должна знать, что такое средства массовой информации. Особенно телевидение. Разве можно верить всему, что они говорят и показывают? Эдак действительно может крыша поехать. И потом…

– А ты посмотри за окно, – как-то неестественно спокойно посоветовала Зоя. – Или, что ещё лучше, выйди во двор.

– – А что? – насторожился Егор.

– – Если ты художник, то должен заметить. Лично я заметила. Хоть и не художник.

– Ну-ну, – неопределённо сказал Егор. – Ты главное не волнуйся. Сейчас разберёмся, – и босиком прошлёпал к двери.

«Неужели всё-таки правда? – с тоской в сердце подумал он, медленно отворил дверь и вышел на крыльцо.

На первый взгляд в мире ничего не изменилось. Утренние облака убежали за горизонт и в необычно синем для Ростова небе (но необычное – не значит небывалое) сияло одинокое солнце. Такое же, кажется, яркое и ласковое, как всегда.

Действительно такое же?

Егор закурил, повернул голову и посмотрел на привычный пейзаж не прямо в упор, а сбоку, краем глаза, косым скользящим взглядом.

Так смотрят художники, когда им нужно рассмотреть то, что не заметно для обычного, пусть даже и внимательного взора и разведчики в ночной темноте.

Егор при нужде всегда пользовался этим безотказным приёмом и даже когда-то читал какое-то наукообразное объяснение по этому поводу. Помнится, было там что-то про колбочки и сетчатку…

Теперь мир изменился. Какие-то детали и предметы, хорошо заметные ранее, пропали или смазались. Но зато ярче проступили краски. И была в этих красках какая-то странность, то, чего раньше он не замечал ни прямым, ни косым, ни каким бы то ни было иным взглядом.

Егор никогда не был особенно хорошим живописцем. В институте он имел по живописи довольно– таки хилую четвёрку и прекрасно понимал, что оценка эта вполне справедливо отражает его способности наносить краски на бумагу или холст. То есть, видеть-то он видел, но вот передать… Или сказать своё… С этим были всегда проблемы. То ли дело скульптура или, скажем, керамика, где все можно пощупать руками и обозреть полученную форму со всех сторон. Где осязание творца не менее, а зачастую и более значимо, чем его зрение и уж, тем более – цветовосприятие.

Нет, он не был хорошим живописцем. Но он был неплохим художником. То есть человеком, воспринимающим окружающее несколько тоньше других. И он увидел.

Краски стали не просто ярче – они приобрели иные, невиданные прежде оттенки.

Как будто кто-то поставил на солнце тонкий и прозрачный бледно-жёлтый фильтр.

Самое забавное, подумал Егор, что я даже не могу уговорить сам себя, что все это мне только кажется. И что теперь делать? Ну, во-первых, наверное, надо успокоить Зою. Хотя бы на время. Во-вторых, дождаться Анюту и послушать, что она скажет. В третьих, пока Анюта не появилась, надо бы закупить побольше угля и дров. Шила в мешке не утаишь, и не сегодня-завтра народ кинется закупать топливо… Господи, о чём я думаю! Какой, на хер, уголь… Если Солнце действительно гаснет, то тут никакой уголь не поможет. Замёрзнем все к такой-то матери, как ямщики в глухой степи… Ну, какое-то время, с другой стороны, продержаться можно, а там, глядишь, кто-нибудь что-нибудь придумает, или ситуация изменится. Сегодня солнышко гаснет, а завтра возьмёт и передумает. Может такое быть? Запросто. А может такое быть, что учёные сумеют зажечь над планетой пару-тройку искусственных солнц? Чёрт его знает… Кажется, это называется управляемой термоядерной реакцией и кажется, этой самой реакцией мы управлять пока не умеем. Нет, не владею я информацией. Так, почитывал что-то на обывательском уровне. Да и то невнимательно. В любом случае, кроме топлива, понадобиться и продовольствие. Что там в первую очередь закупают на случай войны? Соль, сахар, спички, мыло, консервы, муку, подсолнечное масло, крупу… Интересно, откуда я всё это знаю? Бабушка Полина, кажется, что-то рассказывала и вообще… Господи, ведь паника же сейчас начнётся жуткая! Хорошо, что пока у меня есть Анюта… Оружие, что ли достать… Попросить Короля… Деньги есть… Маму нужно будет забрать обязательно, иначе пропадёт она там одна в своей львовской квартире. Отопление отрубят – и всё. А у меня свой дом всё-таки… И Зою… А Володька? Впрочем, у него дача кирпичная с отличным погребом… Кстати и погреб,