Уйти на Запад - Сергей Сергеевич Лифанов

раньше за проход по территории платили: пятьдесят центов, за повозку, которую тащат четыре или больше лошади, мула или вола, с возницей; двадцать пять центов, за повозку, которую тащат одна или две лошади; десять центов — за всадника на лошади и по центу за каждую голову крупного или мелкого скота, а также лошадей или мулов, если их гонят отдельным стадом (или табуном). О, чикасо понимали толк в транзите: они и до переселения, на старых землях неплохо зарабатывали вокруг так называемой Тропы Натчезов, и здесь, поразведав обстановку, тут же начали устраивать паромы на Красной реке и обустраивать места для проезжающих.

— До войны паром прибыль тысячу долларов в год давал, — вспоминал ирландец, — а ведь там не только Кольбер, там еще и миссис Лав Кофе около Престона. В арканзасские газеты объявления давали, что, мол, паромы женщин и детишек переселенцев перевозят бесплатно, кузня около парома, то да се… Один техасец, — МакБрайд, не слыхали? — пытался перед войной конкуренцию составить, но ему живо доказали, что по договору девятнадцатого года с Испанией паромы через Ред-ривер имеют право устраивать только чикасо!

Причем, как сказал ирландец, пользуешься ли ты лодками, или пересекаешь реку вброд — все равно плати.

До войны каждый свободный человек в возрасте от шестнадцати лет до пятидесяти у чикасо и чокто должен был отработать шесть дней в год на благоустройстве дорог, а если не мог, то платил пеню в полдоллара за день. Если у него было два негра — одного негра он был обязан привести с собой. Ну и лопату должен был иметь, или кирку, или какой-нибудь инструмент. От этой повинности освобождались только лицензированные учителя, проповедники, врачи и школьники, да еще фермеры…

Джейк помянул, что слышал от техасцев, которые возвращались из Форт-Смита домой, о планах сгонять бесхозных бычков в стада и вести их в Канзас.

Ирландец тоже о том слышал. Один его знакомый метис уже отправился в Техас как раз для этого. Гнать скот в Канзас он собирался по тропе Шауни, так что пройдет рядом с Тишоминго.

тропы, по которым перегоняли скот из техаса во времена дикого запада (в описываемое в романе время актуален был только восточный, зеленый вариант, так называемая тропа шауни)

— Но это уже когда будет, — задумчиво проговорил ирландец. — Пока стадо соберешь да переклеймишь, да пока оно из Техаса сюда дойдет — его ж медленно гнать будут, чтобы коровы по дороге вес нагуливали, а не тощали от бескормицы… Весной, наверное… — И добавил задумчиво: — Кольберы разбогатеют. Мой приятель, может, насчет переправы стада договорится, он свой человек, а вот чужаки… — Он посмотрел на усердно зевающего Фокса, которого разморил сытный ужин. — Да вы спать уже, наверное, хотите?

К следующей ночи Джейк с Фоксом отмотали еще около тридцати миль на север и собирались ночевать в крупном культурном и политическом центре земель чикасо, которое карты не знали как назвать: на одной значилось Кохрейн, на другой Понтоток, а на третьей, самой последней, значилось Стоунуолл — не иначе как в честь генерала Джексона Каменная Стена. Резиденция губернатора чикасо, институт Кольбера, магазин, почта, несколько домишек — ну то есть тоже деревня.

— Куда ни плюнь, везде эти Кольберы, — пробурчал Фокс. — Вчера мимо Форт-Уашито ехали — какой-то Кольбер уже форт себе под ферму присматривает, свиней выпасает, пока там вновь военные не разместились, здесь институт Кольбера…

— Да ну, институт, — отмахнулся Джейк. — Всего лишь школа-интернат для мальчиков.

— И губернатор здесь Винчестер Кольбер, — добавил Фокс.

винчестер кольбер

— А ты выучись — и тоже где-нибудь губернатором стань, другим не завидуй, — посоветовал Джейк.

— И выучусь, — упрямо сказал Фокс. — Разбогатею, куплю землю в Калифорнии, буду разводить там лошадей и стану там губернатором!

— Почему именно в Калифорнии? — удивился Джейк.

— А в Висконсине зима длинная, — объяснил Фокс. — Сена не напасешься.

— Да почему в Висконсине???

Фокс надменно глянул и не ответил.

Они выехали к реке и из-за рощи перед ними открылась дивная панорама долины реки Клир-Богги и деревни с непонятно каким названием.

окрестности стоунуола

Реку было трудно разглядеть за невысокими деревьями. К стволу одного из деревьев была прибита доска со стрелкой и надписью «Магазин Кохрэйна». Стрелка указывала прямиком на обгорелые останки дома, жизнерадостно заросшие кипреем и какими-то желтенькими цветочками.

— Дааа, — молвил Фокс. — Бааальшой город. Команчи здесь, что ли, в прошлом году побывали?

Они проехали мимо пожарища к броду через жалкую струйку мутной воды. Река Пото против этой Клир-Богги выглядела мощной и могучей, как Миссисипи.

Половина домов была уничтожена пожаром. Резиденция губернатора сгорела, и почта тоже, и институт Кольбера занялся было, но дождь потушил. Однако команчи здесь были ни при чем, хотя они в прошлом году поблизости появлялись. Здесь отметился полковник Уильям Филлипс, который должен был взять территорию под контроль войск Союза и принести подписанную президентом Линкольном прокламацию об амнистии для племен криков, семинолов и чикасо. Еще он хотел набрать рекрутов, но с этим как-то не сложилось. Не сложилось и с остальным.

полковник филлипс

Филлипсу потрепали нервы местные силы конфедератов, состоящие из индейцев, западных арканзасцев и техасцев. Упоминались знакомые имена: Танди Уокер, например, или майор Нэйл — почтовые смотрители с трассы Форт-Смит — Шерман.

майор джонатан найл

Губернатор Кольбер, которому переслали прокламации, их порвал и выбросил, а вождям семинолов и криков не переслал. Впрочем, вождь семинолов подполковник Джон Джампер как раз командовал батальоном семинолов и батальоном чикасо где-то поблизости, но Филлипс почему-то не стал ему ничего посылать, а обстрелял из пушек.

джон джампер

Увидев, что с индейскими вождями почему-то ничего не выходит, Филлипс собрался возвращаться в Форт-Гибсон и отдал приказ сжечь все хоть мало-мальски значимые здания в деревне. Проживающие здесь белые попробовали было защитить свое имущество. Роберта Кохрейна застрелили прямо перед его магазином.

Джейк с Фоксом узнали это, когда выясняли, где в деревне можно переночевать. На них смотрели неприветливо, но бумага, подписанная индейскими вождями, дело свое сделала: им разрешили переночевать в одной из оставшихся нетронутыми огнем комнат института и накормили по соседству, в доме одного из учителей.

В большой комнате института было грязно, зато в углу одна на другой стояли кровати прежних воспитанников. Джейк удивился, что за годы войны школьное имущество не