Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки - Леся Рысёнок

И нашли.

Глава 35. История, рассказанная его Величеством Карбаланом 1

Это были книга, письма и дневник. По книге я и нашла тайник под подоконником, но читать не стала, потому что текст исчез. Восстанавливать его не решилась. Во-первых, не хочу, чтобы умирающая книга (а мне она представлялась именно такой) в попытке вернуться к жизни прикончила меня, во вторых, помнила слова Даниеля о том, что даже простое чтение заклинаний может быть опасным.

Поэтому даже притрагиваться к ней не стала, как достала каминными щипцами, так и убрала ее на место.

А вот в дневнике Карбалана Первого оказалось много интересного.

Монашки лгали с самого начала. Читала я медленно, буквы разбирала с трудом, поэтому что-то понять могла и неправильно. Но суть сводилась к следующему:

Король сумел перехватить часть переписки своих “советников”. Говорить они не могли, а вот писать — очень даже. Он понял, что они согласились на ритуал с кровью, надеясь, что он приблизит их к трону и позволит получить власть. На немоту они не рассчитывали, хотя король и не скрывал того, что советники станут безмолвны. Они были уверены, что это будет что-то типа клятвы молчания.

Собственно, сначала так и было. Но в итоге неправильный пиар привел в королю жадных, амбициозных и завистливых людей. При этом умных и хитрых. Или король сам отобрал таких, что вероятнее. Они прошли через ритуал и возненавидели монарха, потому что никакой особой власти и привилегий не получили и советниками стали номинально. Ведь для его Величества это была не первая попытка добиться желаемого результата. Но последняя. Карбалан 1 охладел к своему проекту и шел на уступки больше оттого, чтобы его не отвлекали. И начал эксперименты по созданию берсерков.

Орденцев это злило, и они устроили охоту на всех, кто с помощью магии обретал больше, чем они. Желание отомстить сплотило жертв эксперимента и среди них выдвинулся умный и осторожный лидер, про которого король писал, что тот не разрешал соратникам проявлять своего негодования, а призывал действовать осмотрительно и на словах всячески поддерживать монарха. К сожалению, кто это был, его Величество не выяснил, потому что даже в переписке советники шифровались и общались больше намеками.

Но окончательно Карболана рассердило то, что советники за его спиной начали планировать переворот. Они были уверены, что смерть монарха снимет с них все клятвы, в том числе безмолвие. Но никак не могли решить, чего хотят больше — убрать монарха или сделать куклой в своих руках. Вот тогда король и превратил окончательно обет безмолвия в проклятие на крови. Он рассказал об этом в письмах к верному слуге и сыну и на свой страх и риск провел ритуал, который должен был, по его мнению, ограничить возможности советников в использовании магии.

Король писал о том, что советники обсуждали разные планы, в том числе захвата мира. Был среди них злой гений, который предлагал для этого разные способы — от быстрой и победоносной войны, до незаметного подчинения лидеров всех стран. Самое удивительно, что ко всем своим идеям он прилагал расчеты, как этого добиться. Суть большинства сводилась к тому, чтобы установить монополию или получить контроль над магией. Пути были разные — от массового жертвоприношения, до отвода энергии от традиционных храмов, в которых концентрация силы была максимально высокой. Также он составил карту предполагаемых источников магии, которые надо было проверить и заполучить в свои руки и предложил концепцию алтаря-накопителя магической силы.

Вышло ли у Карбалана что-то или нет, мы не узнали, потому что записи обрывались.

Томас и Нина с интересом разглядывали карты, мне же они ни о чем не говорили, зацепил только городок, куда я отправила Яниса. Как раз рядом с ним было поместье, в котором помогали восстанавливать резерв с помощью воды.

А потом Том ткнул пальцем в одну из точек и сказал:

— Мы сейчас тут.

И я подумала, что если монашки врали в мелочах, то могли соврать и в большом. В том, что магия уходит куда-то в другие миры. А что, если они копят ее у себя в алтарях? И тогда понятно, что настоятельница не возражала против приезда королевских магов-дознавателей. Им ничего не стоит организовать им ловушку, а потом еще и в жертву принести.

Ведь в магическом мире доступ к силе очень важен. Если ради нее даже таскают людей из других миров, то как должно быть обидно жить на этих запасах и не иметь возможности воспользоваться ими.

Может это все и глупости, но я взяла оставленный мне медальон и, проткнув палец найденным на кухне ножом, окропила его кровью.

— Мне очень нужна помощь, — сказала я вслух. — Боюсь, что сестры Тишины приготовили ловушку.

* * *

Сначала ничего не происходило, а потом дом тряхнуло и дверь вылетела.

Я только и успела прижать к себе детей.

Ворвались какие-то люди, а я даже ружье взять не успела.

— Катрин, что случилось? — вперед выступил Даниель.

Вот же дура, сорвала мужика с задания. С мечом наперевес в одной руке и магией в другой выглядел он жутенько. Как будто в плечах раздался и взгляд такой, что лучше ему под руку не попадать. Ни под горячую, ни под холодную. Вообще на пути не вставать.

Пока я соображала, что сказать, вперед выступил Томас, призвав на ладонь огонь и загораживая нас с Ниной.

— А вы кто такие и что вам надо? — спросил наш юный защитник.

— Я? — удивился Даниель и тут же улыбнулся. И стал совсем не таким, как был мгновение назад. Самым обычным нормальным и симпатичным мужчиной стал. Улыбка ему очень шла. — Я муж Катрин. А ты Томас, да? И Нина? А мы вас по всему лесу ищем. Экипаж нашли, а там нет никого. А вы уже тут, молодцы.

Даниель присел на корточки и протянул парню руку. Томас посмотрел на меня, и я кивнула, подтверждая, что да, явился мой муж.

Том убрал огонь с ладони и протянул ее мужчине. Тот пожал.

— Так что тут произошло? — спросил он.

— Мы нашли тайник с письмами и дневником, — четко доложил мальчишка. — Катрин предположила, что монашки приготовили засаду и хотят принести всех в жертву, и что у них тут алтарь.

Эмм, ну я не совсем так выразилась, Том упростил и немного преувеличил. Ну, неспокойно у меня на душе было, вот и все. Волновалась я за этого вот мужчину, для которого я неугодна жена.

— Я