Пространство - Джеймс С. А. Кори

— Теперь приходится выезжать на места. На хрена лететь неделю ради разговора, который запросто можно провести по связи?

— Да, — улыбнулась Бобби, — насчет скрипа Арджуна прав.

— Не умничай, — велела Авасарала. Молодой красавец подал салат. Хрустящая капуста, редис, темные соленые оливки. Все овощи никогда не видели солнца. Авасарала взялась за вилку. — А теперь еще это!

— Я следила по новостям. Договор о прямом доступе к вратам?

— А, это фигня. Сунули репортерам, чтобы им было о чем посудачить. Зажарить предстоит рыбину покрупнее.

Бобби замерла, не донеся вилку до рта, нахмурилась. Авасарала залпом проглотила полстакана вина. Скорее всего, хорошего.

— Беда в том, — сказала она, выразительно тыча вилкой в сторону Бобби, — что я положилась на Холдена. Решила, что он ни в коем случае не сделает того, что я велю. Я не идиотка, но подумала, он останется самим собой.

— Как это?

Авасарала откусила кусок салатного листа.

— Знаешь, сколько кораблей стекаются к «Станции колец»? Уже сейчас — сейчас! — тысяча шестьсот, и каждый вглядывается в Новую Терру, как гадалка в кофейную гущу. Мы с Джонсоном послали Холдена посредником, чтобы показать всем, какая там выйдет чертова буча. Как мерзко все может обернуться. Я ожидала от него пресс-релизов на каждый чих. Сколько раз этот тип развязывал войны, а когда мне понадобился маленький конфликт — что сделал?.. Обернулся долбаным миротворцем!

— Не понимаю, — сказала Бобби, — зачем вам конфликт?

— Чтобы нажать на тормоза, — объяснила Авасарала. — Чтобы спасти Марс. Только не вышло.

Бобби отложила вилку. Молодой красавец исчез. Парень знал свое дело: они собирались остаться наедине.

— Тысяча солнц, Бобби. На три порядка больше, чем у нас было. Надеюсь, ты можешь это вообразить, потому что я — не очень-то. И у каждого — если не у всех — планета с пригодной для дыхания атмосферой. Пригодной для жизни! Их по этому признаку и отбирали. Долбаные мумбо-юмбо, создавшие протомолекулу, отыскивали места, похожие на Землю. Гораздо более похожие, чем Марс. Новая Терра создала прецедент, и этот прецедент — обалденная история о том, как здорово мы все сотрудничаем. Теперь у нас есть пример: если успеешь захватить планету и будешь покрепче за нее держаться, она достанется тебе. Поздравляю: самая большая волна миграции в истории человечества. Фред Джонсон думает, что сможет ее контролировать, потому что держит за глотку своей станцией «Медина», но у него на горбу еще АВП. Поздно.

— А зачем ее контролировать? Почему бы не позволить людям селиться, где захотят?

— Из-за Марса, — сказала Авасарала.

— Не понимаю.

— У Марса второй по величине военный флот. Около пятнадцати тысяч ядерных боеголовок. Шестнадцать крейсеров. И хрен знает сколько других боевых судов. И они современнее, чем у Земли. Лучшей конструкции. Быстрее. Снабжены маскировкой теплового следа, быстродействующими восстановителями воды, высокоэнергетическими протонными орудиями.

— Протонные пушки — это миф.

— Не миф. Итак, у вас здесь второй по силе военный флот. Чем он будет заниматься?

— Защищать Марс.

— Марсу конец, Бобби. Холден, и сукин сын Хэвлок, и Элви Окойе — это еще что за дрянь? — прикончили его. Половина марсианского правительства уже поняла и обосралась досуха. Какой хрен теперь останется на Марсе? Тысяча новых миров, где не надо жить под землей и напяливать изолирующий скафандр, чтобы прогуляться на улице. Здесь никого не останется. Знаешь, что случится, если половина населения Земли уйдет жить за кольца?

— Что?

— Мы сможем снести перегородки и начать строить квартиры попросторнее. Потому что у нас изначально было много народу. А что случится с Марсом, если уйдет двадцать процентов населения?

— Проект терраформирования закроется?

— Проект терраформирования закроется. Поддержание базовой инфраструктуры станет сложнее. Коллапсирует налоговая база. Экономика схлопнется. Марсианское государство распадется. Так и будет, потому что мы упустили единственный шанс это предотвратить. Вы получите правительство на планете, которая никому не нужна, потому что никому не нужна. Сырье, которое вы выставляли на рынок, теперь будет в избытке в тысяче новых систем, где добыча проще и не грозит смерть в вакууме, если откажет снаряжение. И какой единственный — единственный! — ресурс остается у вас на продажу?

— Пятнадцать тысяч ядерных боеголовок, — сказала Бобби.

— И корабли, чтобы их использовать. Кому достанутся эти корабли, когда Марс станет городом-призраком, Бобби? Куда они отправятся? Кого убьют? Мы сделали первый ход к межзвездному военному конфликту. А Джеймс Холден, который мог бы превратить Новую Терру в пропагандистский плакат, призывающий сидеть дома, который мог бы дать нам опомниться, — вместо этого открыл светлый путь к охрененному бардаку.

— Тем, что добился успеха?

— В одном из значений этого слова.

— На него чуть не обрушилась вся планета, — сказала Бобби.

— Недоработочка вышла, — фыркнула Авасарала.

— Да уж, — сказала Бобби, — дерьмо дело.

— Да.

Они долго молчали. Бобби слепо рассматривала салат. Авасарала допила вино. Она видела, как бывшая десантница просчитывает выводы и последствия. Взгляд у Бобби стал жестким.

— Этот ужин — вербовка, да?

— Бобби, сейчас, когда все мы двигаем первые пешки на игровом поле…

— Да или нет?

— Ты нужна мне на доске, солдат.

10. Игры Немезиды

Пролог: Филип

Две верфи Каллисто стояли бок о бок на полушарии спутника, которое постоянно обращено от Юпитера. Солнце было лишь самой яркой звездой в бесконечной ночи, из-за чего широкий мазок Млечного Пути казался намного ярче. Вдоль гребней кратеров яркое белое рабочее освещение ослепительно сверкало на зданиях, погрузчиках, помостах. Ребра недостроенных кораблей поднимались над реголитом каменной пыли и льда. Две верфи, одна гражданская и одна военная, одна принадлежала Земле, другая — Марсу. Обе прикрыты общей противометеоритной рельсотроновой защитной системой, обе строили и ремонтировали корабли, которые должны были привести человечество в новые миры по ту сторону колец, когда и если борьба на Илосе разрешится.

У обеих было намного больше проблем, чем можно было догадаться.

Филип скользил впереди, остальная часть его команды вплотную подошла к нему. Светодиоды на костюмах были выбиты, керамические покрытия шлифовались, пока не становились настолько гладкими, что могли отражать сигнал. Даже дисплей шлема был притушен почти до невидимости. Голоса в ушах Филипа — движение кораблей, каналы безопасности, гражданская болтовня — были установлены на пассивном уровне. Он слушал, ничего не передавая в ответ. Лазер нацеливания на спине был отключен. Они с командой стали тенями среди теней. Тусклый таймер обратного отсчета слева от его поля зрения прошел пятнадцатиминутную отметку. Филип похлопал по воздуху, едва толще вакуума, открытой ладонью, что по астерской системе жестов призывало двигаться медленнее. Команда последовала его приказу.

Высоко в пустоте