Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

готовят гон, — резюмировал Руди. — И случится он не скоро — надеюсь, не раньше, чем через полгода. Но ты должен готовиться к нему, Вик. Во-первых, заведи счет в другом банке, лучше всего где-нибудь на Кипре, и переведи все деньги туда. Не хочешь же ты остаться без единого оре? Но не сейчас, а то тебя заподозрят в попытке удрать. Во-вторых, готовься к бегству, смене документов, гражданства и работы — в этом мы поможем. В-третьих, тренируйся каждую свободную минуту, не только здесь, не только при встречах со мной, но и дома, в своей комнате. В-четвертых, я дам тебе специальный мобильник — он будет поддерживать связь только между тобой, мной и несколькими проверенными людьми. Сигнал от него закодирован и не поддается расшифровке без особой программы. Предмет держи на груди всегда. Если боишься, что чучела начнут оживать, во время работы снимай шелкопряда и клади в карман брюк. А еще лучше — в карман трусов. Если на трусах нет кармана, пришей. Ты чучельник, не мне учить тебя шить. И чтобы карман был с молнией, и если артефакт лежит в нем, молния должна быть застегнута всегда!

— Что, так строго? — удивился Виктор.

— Еще строже, — сказал Фоссен. — Я тебе еще не все сказал.

***

— Извини, — пробормотал Хаарберг. — Эти русские, они все такие. У них каша в голове. Если бы не твоя настойчивость, ни за что не взял бы его на работу.

— Виктор не русский, — сказал Лотар Эйзентрегер, поднимаясь на ноги — пружинисто и на удивление молодо. — Он даже не литовец.

— А кто же он?

— Норманн. Типичный викинг, только слегка цивилизованный. Ему «бородатый» топор в лапы, куцый ржавый шлем на башку, и картинка будет завершена. Может быть, интеллектуальный коэффициент его больше, чем у любого выпускника Оксфорда, но это не мешает ему вести себя как оголтелому воину Одина. Он либо победит, либо умрет в бою и отправится в Вальхаллу — опять-таки победителем. Викинги невменяемы, в этом ты прав.

— Извини, что так получилось.

— Не за что извиняться, старина! — Лотар похлопал Торда по сухому плечу. — На большее я не рассчитывал. Я увидел его, прощупал и оценил, мне пока достаточно и этого.

— И что будет дальше?

— Да ничего интересного. Все будет как обычно: девочки подволокут его на цепях к Госпоже — истощенного, еле живого, хрипящего от боли, воющего от голода, голого, вонючего и униженного. Он отдаст свой предмет как миленький и будет просить о единственном — о пощаде.

— Надеюсь, вы убьете его сразу? Не скормите вашим жутким медведям?

— Что, жалость проснулась? — Разноцветные сапфиры Эйзентрегера пробуравили взглядом водянистые глазки Торда. — Или жадность? Жаль терять хорошего чучельника? Не волнуйся, старичок. Мы компенсируем тебе всё, как всегда. Возможно, мы даже подержим его пару лет живым, как производителя. Не часто встречается такой впечатляющий семенной фонд. Жаль, что нордический фенотип почти выродился среди тевтонов, остался лишь в среде славян и прибалтийцев. Но белая раса покажет себя — дай этим самцам осеменить наших девочек, и надлежащее воспитание младенцев возьмет свое. А пока придержи его при себе — насколько я помню, ваш контракт продлится еще год. Шелкопряд нужен нам позарез. Если надумает сбежать, информируй немедленно.

— Мне стоит остерегаться его?

— Стоит, конечно. В твоей постели лежит кобра, и ты спрашиваешь, почесать ли ее за ушком, или напоить молоком.

— У кобр нет ушей.

— Есть, только они не видны снаружи. Кобра слышит всем телом. Этот верзила может перебить всю охрану особняка и добраться до тебя за десять минут. Держись от него подальше. Не делай резких движений. Загрузи его работой. Делай вид, что сегодня ничего не произошло.

— Я слышал, что его тренирует сам Фоссен.

— Так и есть.

— Уберите его от меня! — взмолился Хаарберг. — Я жил спокойно, пока вы не поселили это чудовище в моем доме! Мало того, что он Годзилла, он еще и предметник!

— Терпи, старик, — жестко сказал Эйзентрегер. — Ты потерял все и получил все снова. Благодари за это Четвертый рейх. Хочешь опять остаться без штанов? Я устрою тебе инфаркт и банкротство за пять минут. Проверим? — Он глянул на часы.

— Нет, нет! — Торд дотронулся до груди Лотара трясущимися костлявыми пальцами. — Жить мне осталось недолго… Не трогайте меня, и я сделаю все так, как вы требуете. Если вы убьете меня, то вам придется налаживать в Норвегии все по-новому…

— Ты понял мои наставления, Торд?

— Так точно, бригадефюрер! Зиг хайль!

— Зиг хайль! — Эйзентрегер выкинул руку в ответном жесте.

Эпизод 13

Норвегия, Хемседал. Октябрь 1998 года

— Вжик, вжик, вжик, уноси готовенького! — с натугой прохрипел Вик.

Пропеть он не мог, потому что это был уже пятый противник подряд, которого он перерубил на мечах. Шестому осталось только подойти и ткнуть в Виктора пальцем. Потому что сил стоять у Вика не осталось совсем.

Шестым подошел староста Фоссен.

— Пойдем, поговорим, — сказал он негромко. — Дело есть.

— Пойдем… — почти беззвучно ответил Ларсен и пошел вперед. Пошел, как ни странно. На несгибающихся кривых ногах, почти не слушающихся его. Сзади мелко семенил вечный оруженосец Крыса Норденг.

— Брось меч, — сказал Рудольф, не оборачиваясь. Вик с трудом разжал пальцы, и клинок шлепнулся на траву. Крысеныш немедленно подобрал его, воткнул в ножны и потащил за собой. — Торвик, иди за мной и не обращай ни на что внимания.

— Пить! — просипел Вик.

Эрви немедленно подскочил к нему и протянул фляжку с прохладной водой. Первый глоток облил Виктора с головы до ног и заставил его мучительно закашляться. Второй глоток как-то уместился в горле, и часть его попала в желудок. Третий глоток заставил пищевод Виктора расшириться и доставил ему неземное наслаждение. От четвертого глотка прыгнул Вик до потолка…

А потом он раззявил глаза и увидел крайне злого Фоссена.

Обычно, когда Виктор видел Рудольфа в настолько раздраженном состоянии, это означало, что Фоссен будет лупить его тяжелым мечом, пока не вобьет на два метра в землю. Конкретный Фоссен был норвежским Микитой Селяниновичем, только в очках. Перерубить его на мечах было совершенно нереально, хотя в кулачной драке инвалид Виктор Ларсен укладывал Рудольфа в двух боях из трех. Но это же кулачки, это детская забава, это не считается…

Раздался мерзкий тугой звук, и из живота Рудольфа вылезла металлическая стрела толщиной в полпальца, с наконечником, растопыренным на манер широкого треугольника. Из-под стрелы потоком потекла кровь, густая, почти черная. И из углов рта Фоссена потекла кровь. И из носа его потекла кровь. Кровь потекла