Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

своего отца, а сила его такова, что я не уверена, что в нашей Империи имеется Старший Магистр, что выстоит против него в честном бою хотя бы минуту. Итак, повторюсь — почему сей скоморох просит прощение у меня, а не у моего княжича?

И вот опять — она нарочито выпячивает своё отношение ко мне. Нарочито показывает всем окружающим, что здесь и сейчас — я её лидер, которому она полностью покорна и чью честь отстаивает, что я тот, за кем она следует. Назрела, назрела с ней беседа… И я её проведу уже, наконец, после этого совета.

Но вместе с тем я не могу и отрицать её мудрости и дальновидности. Она повернула всё так, что бы укрепить мой авторитет, а тот факт, что все присутствующие аристократы, что были в основном сибиряками и прекрасно меня знали, потихоньку встали за нашими спинами, невольно делая из нас своего лидера. И сейчас не считаться с моими словами у Добрынина не вышло бы никак…

— Вот мы и определились с неформальными лидерами, — раздался в моей голове довольный голос. — Признаю, мне не понравился способ, которым Богдан решил тебя контролировать, но у него свои резоны и я ему мешать не стал. Как ты, говоришь, себя называешь? Пепел, да? Надеюсь, ты действительно зрелый мужчина а не юный обидчивый сопляк, и перед лицом общей беды не будешь устраивать истерик и дележа авторитета?

— Я прошу у вас прощения, Аристарх Николаевич… — начал тем временем шутник, но я его не слушал.

— Не стану. Но если планируешь предстоящую компанию и если ты действительно собираешься в ней победить, то нам необходимо работать вместе. Твою власть я оспаривать не намерен, но в свою очередь жду, что наши мнения тоже будут услышаны и не будет попыток нарочито отправить на убой меня и сибиряков.

Скоморох в генеральских поклонах замер в лёгком поклоне, ожидая моего ответа, но я это не сразу заметил. Лишь когда тишина стала звенящей, я перевел на него взгляд и небрежно кивнул — а затем вновь уставился в глаза Добрынину. Думаю, уже все поняли, что мы общаемся посредством телепатии — ну да и бог с ним. Это он предложил такой формат, так что пусть будет так.

— Согласен. Судя по тому, что я увидел и что написано в твоём личном деле, ты опытный вояка, — пришла его мысль. — Но условимся — ты будешь держать в узде аристократическую вольницу, я же возьму на себя недовольство тем, что вашего брата, сторонников Второго Императора, не будут откровенно под мечи подставлять. Но и обратного не жди — особого отношения к вам не будет. При планировании предстоящих сражений я буду исходить исключительно из соображений целесообразности и практичности.

— Меня устраивает, — подумав, послал я мысль, даже кивнув при этом. — Тогда может перейдем к выработке настоящего плана, а не того дерьма, что обсуждалось до этого?

— Почему же сразу дерьма? — безо всякого негодования, с любопытством поинтересовался Добрынин.

— Ты лучше меня понимаешь — если у них будет кратное преимущество в боевых магах высших рангов, то вся наша надежда будет лишь на то, что удастся разбить Цинь здесь, в Магадане, коли успеем достаточно восстановить контроль над Источниками и выстроить новые защитные и атакующие чары вокруг них, — откровенно заявил я. — Если же силы врага не имеют откровенного преимущества над нами — то другой разговор. Можно выступить и разбить их на границах области, что бы они, не дай боги, не решили вместо штурма Магадана попросту оккупировать остальную провинцию и попробовать взять нас измором.

— Ну наконец-то! — с явным облегчением в «интонациях» своего мысленного сообщения ответил мне генерал-аншеф. — Я уж переживал, что даже здесь будут одни безмозглые дуболомы, за которых думать придется мне.

— Итак! — громко хлопнул он в ладоши. — Раз конфликт исчерпан, то предлагаю продолжить обсуждение деталей предстоящей кампании! К вопросу о количестве высших магов врага…

Глава 3

— Как доносят наши доблестные шпионы и разведчики в рядах врага, к нам движется трое Магов Заклятий, тридцать семь Архимагов и порядка двух с половиной сотен Старших Магистров, — объявил Добрынин. — Количество солдат в движущемся к нам войске колеблется от четырёхсот восьмидесяти до шестисот тысяч бойцов, плюс пять полков пилотируемых големов — в том числе и батальон сверхтяжелых машин, в котором насчитывается тридцать одна машина. То есть ещё примерно тридцать Архимагов… Учеников, Адептов и даже Мастеров подсчитать представляется практически невозможно — мы имеем дело не с регулярной, по сути своей, армией, а с силами множества разнокалиберных Кланов — от двух Великих до почти пятисот мелких, в которых на одну аристократическую семью трое-четверо Мастеров… Ну, общее их число — порядка семисот знамен.

Из регулярных частей там лишь уже упомянутые полки пилотируемых големов, четыре артиллерийские дивизии, да личная дружина одного из дядь правителя Поднебесной — Дао Хэ. Он же является главнокомандующим данными войсками и третьим Магом Заклятий в стане врага. О воздушных силах этой группы армий известно меньше, но совершенно точно подтверждено наличие трёх линкоров и более тридцати крейсеров разного класса. Корветы, фрегаты и уж тем более разные там канонерки подсчитать не удалось, но как вы понимаете, их там тоже изрядно.

Вот так так… Да там силища, которой на нас хватит с запасом! Никаких шансов удержать не то, что провинцию — сам город при таком раскладе я лично не наблюдаю от слова совсем! И к чему тогда предыдущий план, включающий в себя войну широким фронтом на нескольких заранее подготовленных рубежах обороны? Да нас тупо мясом завалят, если понадобится, безо всяких шансов на то, что бы дать какой-либо отпор!

И думал так не я один — все вокруг разом помрачнели, оценив перспективы предстоящего сражения. Тут даже особо разбираться в военном деле не требовалось, что бы понять, насколько не в нашу пользу озвученный расклад сил! Впрочем, с другой стороны, Добрынина же сюда послали, даже войска выделили — не верю я, что в нашем Генштабе совсем уж дураки сидят, не понимающие, как дела делаются! Значит, на что-то да рассчитывают.

— Позвольте поинтересоваться, господин генерал, — заговорил один из Шуйских, из числа Старших Магистров. — При озвученных вами цифрах ни о каком растянутом фронте и прочем речи идти не может — за пределами города