Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

то иеромонах со светским епископом затеют теологическую дискуссию, то мой посольский дьяк им всем вместе по ушам ездит. К слову, мой духовник, похоже, всерьез решил обратить датского принца в истинную веру и усиленно проповедует последнему, благо латынь знают оба. В общем, когда мы добрались до конюшен Гюстрова, датчанин первым делом потребовал себе коня.

Лошадей, слава богу, хватило, так что в Любц мы почти все прибыли верхом, а в освободившиеся фургоны нагрузили припасы. Для рынд я приказал открыть герцогский арсенал, так что теперь они щеголяют в оставшихся после разгрома поляков доспехах и выглядят весьма грозно и презентабельно, а живописно разодетые ратники Михальского добавляют им восточного колорита.

– Здравствуйте, тетушка, – поприветствовал я герцогиню, спешиваясь. – Вы ничуть не изменились за то время, что мы не виделись!

Самые расторопные из рынд, Пожарский и Хованский, тут же спрыгнули с телеги и, подбежав, встали у меня за спиной, держа ладони на рукоятях сабель.

– Добро пожаловать в Любц, ваше величество, – присела в реверансе герцогиня. – Вы тоже все такой же стремительный.

– Что есть, то есть.

– Я смотрю, с вами князь-епископ Ульрих? – обратила она внимание на родственника. – Не ожидала, что вы будете путешествовать вместе.

– Честно говоря, я сам не ожидал. Но у нас обоих дела в Брауншвейге, так почему бы не отправиться в путь вместе? Кстати, а кто это милое дитя рядом с вами?

– Ах, дорогой племянник, вы же не знакомы, – скривила губы София. – Ваше величество, позвольте представить вам принцессу Марию Агнессу Клеменцию Мекленбургскую!

С этими словами она подтолкнула вперед девочку примерно девяти лет от роду в красивом платье из небесно-голубой тафты и с диадемой на неожиданно коротких волосах. Та вперила в меня испытующий взгляд, затем присела в книксене, и протараторила заученную фразу:

– Здравствуйте ваше царское величество и королевское высочество. Я очень счастлива видеть вас в нашем славном и добром Любце!

– Ну, здравствуй, Мария, – улыбнулся я дочери. – Наконец-то мы познакомились!

С этими словами я наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, но Мария в ответ посмотрела на меня с таким неприкрытым скепсисом, что я на мгновение завис. Однако сюрпризы на этом не закончились, и маленькая чертовка с криком «Папенька!» прыгнула мне на шею и вцепилась в нее обеими руками.

– Что вы делаете, ваша светлость? – позеленела от этого зрелища София. – Это возмутительно!

– Ничего-ничего, – поспешил успокоить я тетушку, подхватив девочку на руки, – напротив, это очень мило…

– Я знала, что тебе понравится! – довольно заявила принцесса, устраиваясь поудобнее. – И вообще, может, я соскучилась! Живу тут одна, без мамы и папы…

– Тебе плохо здесь? – встревожился я.

– Нет, бабушка София очень хорошая, но родного папу ведь не заменит!

– Гхм, – не нашелся я сразу с ответом.

А юная оторва продолжала щебетать мне на ухо разную чушь, которая показалась мне ужасно милой, разве что иногда в глазах девочки мелькала какая-то чертовщинка, заставлявшая меня держать ухо востро.

– Мария, что это значит? – раздался сзади голос Марты.

– Ой, мама! – вздрогнула принцесса и ослабила хватку.

– Вот видишь, и матушка здесь! – осторожно поставил я девочку на землю и облегченно вздохнул. – Ступай поздоровайся с ней и братиком. А мне надо потолковать с герцогиней Софией.

– Прошу простить меня, ваше величество, – поспешила извиниться тетушка. – Ваша дочь иной раз очень импульсивна и совершенно неуправляема.

– Я заметил. Но, надеюсь, она единственная в Мекленбурге, кто не поддается управлению?

– Разумеется, – с полуслова поняла намек София. – Давайте я представлю вам ваших подданных, а затем мы пойдем в мой кабинет, где вы получите исчерпывающий отчет.

– Прекрасно. Давайте так и поступим.

Пока шла церемония представления, принцессу Марию увели, очевидно, решив не испытывать более судьбу. Я милостиво кивал местным жителям и придворным, попутно выслушивая их имена и краткий рассказ, кто чем занимается. Как оказалось, герцогиня и впрямь вела очень скромный образ жизни, обходясь минимумом слуг, большинство которых, помимо прямых обязанностей, занимались еще и хозяйством. Затем мы направились во внутренние покои, где передо мной развернули бухгалтерские книги, но я жестом остановил тетушку:

– Я нисколько не сомневаюсь в деловых качествах и порядочности вашей светлости. Однако мне хотелось бы обратить ваше благосклонное внимание на изменившуюся обстановку вокруг. В воздухе явно пахнет порохом, и мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

– Вы говорите об укреплениях Ростока?

– Да.

– Вы полагаете, имеющихся недостаточно?

– Именно так. Время, когда было достаточно простых крепостных стен, закончилось. Нужны бастионы, пушки…

– Не стану спорить, но боюсь, что в случае осады городской совет предпочтет сдаться, и постройка укреплений станет пустой тратой времени и денег.

– Я думал об этом. Но полагаю, нужно прежде всего укрепить Варнемюнде и занять его надежным гарнизоном. Это коренным образом изменит городские настроения.

– Простите, ваше величество, – высоко подняла брови София, – вы собираетесь защищать Росток или…

– В зависимости от ситуации, – улыбнулся я. – Боюсь, излишняя самостоятельность городского совета – роскошь, которую мы не сможем себе позволить.

– Хм. Это будет непросто. И недешево.

– Вот поэтому и надо возложить эту почетную обязанность на город.

– Задушить Росток за его же деньги?

– Ну зачем же «задушить»? Защитить! Если понадобится, то и от самих себя.

Пока царь и герцогиня вели переговоры, Пожарский с Хованским стояли на часах у дверей, охраняя их покой. Какое-то время они изображали из себя статуи, но скоро молодым людям это наскучило, и они начали переговариваться.

– Богато живут, – завистливо вздохнул Ванька. – Хоромы-то, глянь, какие!

– Ага, – кивнул Петр. – Хоть и невелики.

– Да и городишко – тьфу! У нас деревеньки есть поболее этого Любца.

– А все же дома каменные.

– Царевна-то видал какова? Прыг государю на шею, ровно кошка!

– Смешная, – согласился товарищ. – И имя красивое – Маша!

– Тебе все Машки красивые, – хохотнул княжич и тут же стал серьезным. – Пожрать нам, интересно, дадут севодни?

– Должны. Рази отпустят царя без угощения?

– Оно так, – покачал головой Хованский. – Только Иван Федорович наш, если ему чего втемяшится, ни на что не поглядит. Скажет поспешать, и куда денешься?

– Служба, – философски пожал плечами Петька. – Но ночевку станем, тогда и поснедаем.

Тут послышались легкие шаги, и скоро перед ними оказалась принцесса Мария. Молодые люди тут же вытянулись, а девочка остановилась в нерешительности, поскольку раньше внутри герцогского дома никакой стражи не водилось.

– Я хотела бы видеть его величество, – решительно заявила она рындам, но, на свою беду, по-немецки.

– Ишь ты, лопочет чего-то, – озадачился Ванька. – Может, хочет чего?

– Сам ты лопочешь! – тут же перешла она на русский.

– Гляди-ка! – изумился рында и уставился на девочку как на заморскую чуду-юду. – По-нашему разумеет…

– Разумею-разумею, – подтвердила Мария и опасливо обернулась, не ищут ли ее.

– И что хочешь?

– К царю-батюшке хочу!

– Эва. Никак нельзя.

– Это еще почему?

– Не велено!

– Кем не велено?

– Известно