Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

вы знаете, что этот Фадеев — сволочь, а вы это знаете, то почему он всё ещё в МГУ работает? Может, его куда‑нибудь вообще лучше из Москвы отправить и поставить своего человека, который на приказы Кулакова вестись не будет? Москва — это всё же ваша вотчина с Гришиным, а не Кулакова…

— Нахально, конечно, — признал Захаров, — но рациональное зерно в свете этой ситуации в твоих словах имеется. Если ты точно решил упереться рогом, то не надо нам, чтобы Фадеев тебя из кандидатов в партию попёр, как Кулаков наверняка от него потребует. Ведь это ударит по нам с Межуевым, как твоим поручителям. В принципе, завтра или в понедельник этот вопрос я постараюсь решить. Тем более помимо того случая с Кубой были уже сигналы к нам, что и в ректорате им недовольны.

Ну ладно, если твоё членство в партии мы отстоим, то ты же не забывай, что Кулаков ударит по другим твоим позициям. Добьётся, скорее всего, чтобы из Кремля тебя выгнали. Ты к этому готов?

— А нужен ли мне вообще этот Кремль, Виктор Павлович? — спросил я шефа. — Ну, уйду оттуда. В автобиографии всё равно же будет уже указан длительный период работы в Кремле. Я же студент, так что для всех всё будет понятно: поработал в Кремле какое‑то время, пока учёба позволяла. Потом, когда учёба перестала позволять, уволился, чтобы сконцентрироваться на ней.

Одно дело, когда уже высшее образование имеется, в Кремль пойти на работу, а потом внезапно оттуда, спустя года полтора или два, уволиться. Тут уже какие‑то вопросы могут быть: по какой причине ушёл или, даже важнее, по какой причине тебя выперли оттуда. А со студента‑то что взять?

Захаров вздохнул и сказал:

— Кремлем все отнюдь не ограничится. Давить он тебя будет по всем фронтам. И чем спокойнее ты будешь переносить давление, тем больше он будет беситься и усиливать его. Не знаю даже, что именно ему в голову может прийти. Так что жизнь твою после этого отказа спокойной точно никто назвать не сможет… Хорошо хоть, что ты женат. Двое детей. С этой точки зрения вряд ли какие‑то вопросы возникнут. У тебя же нет любовницы, я так понимаю?

— Нет, Виктор Павлович, — улыбнулся я. — И в планах тоже нет.

— Ну, это хорошо. Правда, не удивляйся, если тебе вдруг фальшивую любовницу придумают, которая начнёт тебя грязью обливать, чтобы скомпрометировать.

— Ну что же, буду готов и к такой ситуации. Жену предупрежу. — сказал я. — У меня, Виктор Павлович, есть ещё резоны, чтобы не соглашаться на это предложение. Ведь Кулаков прекрасно понимает, что забирает меня у своего лютого врага, я так понял, что примерно так он к Межуеву относится, и Межуев, это подтверждает. Подскажите, какие у меня гарантии, что Кулаков меня хоть к каким-то серьёзным делам у себя допустит? Правильно, никаких. А вот с Межуевым работая, я уже, к своему удивлению, кое-чего добился. Вы же знаете, может быть, что последний доклад, что Межуев на Пленуме делал, подготовлен на основе моих докладов, что я пишу для него уже больше года?

— Нет, Паша, мы это с ним не обсуждали. Но я приятно впечатлён. Молодец! — поднял брови Захаров.

Но я видел, что, несмотря на похвалу, Захаров очень недоволен моим, как он считал, упрямством, и решил добавить ещё парочку доводов.

— Вы ещё, Виктор Павлович, учтите, что нельзя, с моей точки зрения, слишком долго отвечать за провальное сельское хозяйство, и вот так вот вверх расти. Однажды неизбежно аукнется Кулакову тот бардак, который в сельском хозяйстве творится. Это, в принципе, тоже одна из причин, почему я не хочу к нему идти. Если соглашусь на его предложение, то потом попаду вместе с ним под раздачу как один из его ближайших сподвижников. К чему мне репутация в будущем аналитика, который работал на того, кто всё завалил?

Это были уже совершенно привычные для Захарова соображения, а не взбрыки, как он считал, молодого упёртого парня. Их он начал уже серьёзно обдумывать, замолкнув на некоторое время, а потом сказал:

— Ну, не всегда все вот настолько плохо… К примеру, был бы ты постарше лет на пятнадцать — двадцать, то у тебя был бы реальный шанс, поработав несколько лет с Кулаковым, если он, как ты считаешь, действительно попадёт под раздачу, после этого его место занять. Не членом Политбюро, конечно, сразу, а стать кандидатом в члены Политбюро, ну и секретарём ЦК.

Но в твоём возрасте, конечно, я тебя понимаю. Ты слишком молод для любой серьёзной позиции в Кремле. Так что да, если Кулаков рухнет через несколько лет, как ты опасаешься, то он тебя за собой утянет.

Впрочем, всё будет зависеть от того, на каких позициях в тот момент мы с Межуевым будем. Легко падать тому, о ком заботиться и беспокоиться некому. А когда есть кому тебя подхватить и в обойму вернуть, то, на самом деле, ничего и страшного же. Так что, отмоем мы тебя от этой кулаковщины! Тут самое главное, конечно, угадываешь ли ты правильно, что Кулаков оступится скоро. Он же давно уже секретарь ЦК по сельскому хозяйству. И дела там, как ты правильно отметил, лучше не становятся. А в Политбюро же попал не так и давно…

Так что твои прогнозы вилами на воде писаны. Пока что у него всё очень хорошо идёт. В таких вопросах, Паша, вот так вот просто угадать невозможно.

Ты вот, наверное, считаешь, что раз Кулаков со своей сферой ответственности не справляется, да гадости постоянно людям делает, так он из‑за этого проблемы получит в будущем. Не факт, Паша, совсем не факт.

Ты бы знал, как много народу успешную карьеру делает, хотя их вообще подпускать нельзя ни к каким постам категорически! Тут же главное, чтобы тянул кто‑то вверх. А у Кулакова такая поддержка имеется…

— Вы Суслова имеете в виду? — спросил я. — Суслов, да, это хорошая поддержка, но лишь до поры до времени, пока этот ваш Кулаков не начнёт самого Суслова затмевать. Вряд ли Суслов мечтает о том, что Кулаков вместо него будет большое влияние оказывать на политику партии. Он его, скорее всего, наверх тянет, чтобы свою собственную позицию в Политбюро усилить. Согласны со мной?

— Ну, с этой точки зрения это верно, — сказал, вздохнув, Захаров. — Если учитель увидит, что ученик