Учитель Особого Назначения. Том 8 - Илья Игоревич Савич

кружке заболтался, выглядело это намного красивее, чем был он на вкус. Василий Павлович тут же потускнел глазами, посерьёзнел. Улыбку он всё ещё держал, будто прибил её к собственному лицу, но затем тяжело вздохнул и тоже отставил свою кружку в сторону.

— Всё-таки догадались, да?

— Догадался, — кивнул я. — Что произошло на этот раз? Новый указ от Министерства или придуманы какие-то новые «офигенные», — показал я кавычки пальцами, — правила? Или грядут новые очередные соревнования, и я должен спасти положение, чтобы нашу академию не закрыли всякие злостные, вредные, крупные дядьки за высокими столами?

По взгляду Василия Павловича я понял, что где-то угадал. А по тому, как менялось его лицо, пока я развёрнуто произносил последний вариант, круг подозрений заметно сузился.

— Ох блин! — вздохнул я. — Василий Павлович, давайте уже выкладывайте. Я готов. Честно.

И вдруг раздался стук в дверь.

— О, это как раз в тему нашего разговора! — подскочил из-за стола Василий Палыч.

Он суетливо подошёл к двери, распахнул её и пригласил стоявшего по ту сторону внутрь.

Вошедший вдруг замер прямо на пороге и уставился на меня удивлёнными глазами. Да и я, признаться, с определённым подозрением глядел ему в ответ.

— Господа! — громко захлопнул дверь на замок директор академии. — У меня к вам имеется разговор. Кхм, Аркадий Самуилович, прошу, присаживайтесь. При-са-жи-вай-тесь! Не стесняйтесь!

Он чуть не протолкнул Аркашу глубже в кабинет, а тот с растерянным видом уселся на стул, который стоял рядом с рабочим столом директора.

— С нами обоими? — с подозрением переспросил я.

— Ч-что это значит? — завертел головой Аркаша.

— Господа! — с натужной улыбкой произнёс Василий Павлович. — Дело в том, что мы получили новое распоряжение от Министерства, в котором говорится… — он нервно потянул галстук, чтобы унять духоту. — Ну, там много чего говорится! Но самое главное в том, что вам двоим придётся поработать вместе на благо нашей академии!

— ЧЕГО?!! — разом воскликнули мы оба.

— Я! — воскликнул я.

— С ним! — захлопал глазами Аркаша.

Директор глядел то на меня, то на него и держал нервную широкую лыбу, будто она могла защитить его от всех вопросов.

Вот чуял же неладное. Да ещё и чаем этим невкусным напоили…

— Палыч, что за подстава⁈ — не выдержал я.

Глава 21

— Палы-ы-ыч! — повторил я. — Что за подстава⁈

— Хм… — поджал губы директор. — Пожалуй, налью-ка я вам успокаивающего чая. Из ромашки, ага.

— Да какая, на хрен, ромашка? — возмутился я. — Зачем мне Аркаш… Аркадий, объясни! Под ногами болтаться?

— Ну-ка попрошу!.. — взбудоражился классный руководитель второго «А».

— Да проси сколько угодно, — буркнул я. — За спрос денег не берут.

— Похоже, ромашки будет маловато. Добавлю-ка ещё женьшеня… — и Палыч реально начал его искать.

Я нехотя обратил внимание, что Аркаша был одет с иголочки, будто вот-вот от портного. Гладкие зачёсанные назад волосы, поджатые губы, мягкое овальное лицо. В общем, вид человека, который явно в детстве не картошку у бабушки копал, а одними только плюшками баловался и зубрил генеалогическое древо собственного рода. И не у бабушки, а где-нибудь в ресторанах или на курортах.

— Сергей Викторович, — добавив немного строгости к голосу, произнёс директор. Благо нужный чай он так и не нашёл. — Прошу, ради меня… — строгость сменилась мольбой, — выслушайте всё спокойно, ладно?

Я сунул руки в карманы, пытливо уставился сначала на директора, потом перевёл взгляд на Аркашу.

— Хрен с вами, — вздохнул я. — Мне, пожалуй, не ромашку, а кофе. Да покрепче! Чёрный. Без сахара.

— Сейчас всё будет устроено! — улыбнулся Василий Палыч. — Кофе — это завсегда можно!

Директор отправился готовить напитки, Аркаша тоже немного успокоился, сел обратно на стул и с хмурым видом о чём-то думал, нарочито поглядывая мимо меня.

Через несколько минут чашки с напитками со звоном брякнули на подносе. И я припал к своей чашке с чёрным кофе. Почувствовал на языке терпкий, слегка горьковатый и совсем чуть-чуть с кислинкой вкус. Аромат ударил в нос, придавая ещё больше наслаждения. На душе сразу как-то стало повеселее, и я даже улыбнулся.

Аркаша тем временем тихо ополовинил кружку с ромашковым чаем, а директор продолжал пить свой африканский ройбуш. Вот уж чего я не понимаю…

— В общем, сейчас сложилась такая ситуация, — вернулся к теме Василий Палыч. — В рамках подготовки к ежегодному итоговому турниру магических академий среднего звена, в который, между прочим, впервые мы попали в числе участников, — с особой гордостью произнёс директор, — из министерства пришёл приказ организовать в рамках каждой из академий-участников внутренние соревнования, чтобы по их результатам отобрать для участия в ежегодном турнире команду отличившихся учеников.

Блин, он сейчас прямую цитату взял из памяти, что ли?

— Так, — кивнул я. — Короче говоря, нам надо устроить соревнования, чтобы отобрать тех, кто отправится на соревнования покрупнее. Но у меня всё равно вопрос… При чём тут наш с Аркаш… кхм, с Аркадием Самуиловичем совместный дуэт⁈

— Дело в том, — начал было директор, но Аркаша решил вставить свои пять копеек.

— Василий Павлович, — поставил он чашку с жутко высокомерным видом, — можно я?

— Да-да, конечно, — кивнул директор.

— Дело в том, Сергей Викторович, — с ухмылкой произнёс Аркаша, — что ежегодный турнир производится с участием учеников академии какого-то одного курса, исключая первый курс, так как его ученики ещё не владеют магией даже в основе своей. И полагаю, в этом году был выбран второй курс. Я прав, Василий Павлович?

— Именно, — кивнул директор.

— И нафига это надо? — нахмурился я. — Почему бы не запустить сразу все курсы? Ну или какой-то один курс определить для таких мероприятий. Третий, думаю, самое то — ещё нет выпускных экзаменов, но уже есть что показать. Ещё и выбирают… Только сейчас стало известно, что ли?

— У этого всего есть своё основание, Сергей Викторович, — улыбнулся Василий Павлович. — Дело в том, что так оно когда-то и было, в отборе участвовали все курсы академий. Однако в конце концов академии начали готовить учеников конкретно под ежегодный турнир. Что во многом мешало общему образованию детей, отрывало их от учебного процесса.