Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть II - Вел Павлов

Правда, помимо него здесь была не менее важная персона.

— Во имя Катаклизма! — выпалил озадачено Марриуз, брови которого взлетели вверх. — Что с тобой стало, брат⁈ Что с рукой? Что с глазом? Что с…

Тот почти моментально ринулся ко мне, чтобы обнять, но я быстро отстранился назад и выставил целую конечность вперед, а Грация вновь жалобно заурчала.

— Нет, Матвей, не надо, — отрицательно буркнул я, отступая еще дальше. — Не прикасайся ко мне. Я не хочу никому навредить. Сейчас так будет лучше.

— Лучше для кого? — хмуро осведомился хранитель.

— Лучше для всех, — не остался я в долгу.

На портальной площадке вновь воцарилась могильная тишина, но протяжный и тяжелый вздох Лазарева сделал обстановку более напряженной.

— Тар, Рас, Матвей, ступайте в дом, — мягко произнес он. — А мы пройдемся. Да и Грации, думаю, тоже стоит отдохнуть.

Троица Лазаревых и оглядывающаяся на меня оцелота двинулись первыми. Мы же с хранителем задержались и просто ждали, когда они исчезнет.

— Пойдем, Ранкар, немного прогуляемся.

Вот только стоило нам преодолеть портальную площадку и частично миновать террасу, как сзади раздались приглушенные шаги. Кто-то весьма поспешно шел по деревянной половице. Кто-то достаточно лёгкий. Кто-то, кто страшно нервничал. Её страшное волнение я ощутил даже на расстоянии, ведь оно звучало даже в её голосе.

— Влад! Сынок…

Не знаю почему, но с хранителем мы остановились почти одновременно.

Заслышав голос женщины, в голове вдруг зазвучали слова тётки о Лазаревых и её последнее желание, обращенное ко мне. Видит Сущее, когда-то в прошлом я мечтал услышать такие слова, но как жаль, что это было ужасно давно. Однако впервые в своей жизни в их присутствии я не ощутил ненависти или злобы к ним. Случившееся с Искридой напрочь перекрыло всё остальное. Возможно, я просто устал ненавидеть. А может быть, находясь на той самой предательской грани мир в моих глазах стал выглядеть абсолютно иначе.

Так что вместо того, чтобы злиться и ненавидеть я тихо выдохнул и неторопливо повернулся к ней лицом и слегка поклонился.

— Здравствуй, Бээаллинарэ…

Глава 22

Пусть будет так…

— Здравствуй, Бээаллинарэ…

Стоило Ранкару обернуться, как Бездна в ужасе замерла от увиденного, не в силах пошевелиться. Зеантар понимал, что так будет, ведь он и сам с трудом узнал сына. Прошло совсем немного времени с их последней встречи, но юноша чудовищно изменился. Да и юноша ли это теперь был?

Выглядел парень гораздо старше своих лет, хотя сейчас ему должно быть всего двадцать пять. Осунувшееся телосложение и увечья на лице, пугающая бледность, изможденный и постоянно усталый вид. А теперь ко всему перечисленному прибавился напрочь почерневший глаз и отсеченная конечность.

— О, Вселенная! — голос Инарэ страшно задрожал, и та прижала ладони ко рту, не сдерживая эмоций. — Влад! Сынок! Что же с тобой стало? Как же…

— Всё в порядке. Я в норме, — проговорил сухо он, мягко перебивая женщину, а после с невозмутимым видом посмотрел на хранителя. — Мы все трое понимаем, что семьей нам не быть, потому я прошу вас обоих держать себя в руках. Мне не нужна жалость, я в ней не нуждаюсь. Я также понимаю, чего вы желаете. Я понимаю, что вы хотите помочь мне. Понимаю, что хотите вернуть меня в семью. Я видел ваши старания. Я видел старания Тара, Раса, Лики и Матвея. Я видел старания всего вашего рода, и признаюсь честно, в какой-то мере они тронули меня. В какой-то мере я пришел сюда благодаря просьбе одного человека. И лишь из-за всего этого я сейчас с вами говорим. Лишь потому я здесь. Видит Сущее, я бы хотел простить вас полностью. Хотел бы обо всем забыть раз и навсегда. Хотел бы снова обрести семью, — голос парня сильно задрожал, лицо стало печальным, но затем тот коснулся трясущейся ладонью левой части груди. — Но здесь… этой проклятой вещи в моей груди… не прикажешь. Былые года не исчезнут. Боль, агонию и одиночество не растворить ни всем известными словами, ни какими-либо действиями.

— Влад, прости нас! — чуть не плача прошелестела Бездна, очень медленно подступая к сыну. — Не было дня, чтобы я не проклинала себя за то, что с тобой случилось. Не было ни минуты, чтобы я не проклинала себя за то, на что обрекла тебя. Это моя вина! Моя и только моя. Я бы отдала свою жизнь, чтобы уберечь тебя! Прости меня, сынок. Прости своих непутевых родителей и…

Хранитель Земли слушал жену молча, однако сердце его разрывалось от тоски и отчаяния. Он прекрасно знал, что Инарэ силилась сказать еще многое. Очень давно она хотела именно так поговорить с Владом. Но завидев реакцию Ранкара, глаза Зеантара широко распахнулись — Влад слабо улыбался. Улыбался, глядя на Инарэ.

— Хватит корить себя. Ты не виновата. И он тоже не виноват, — парень вдруг кивнул на Лазарева. — Будем считать, что так сложилась моя судьба. И вынужден признать, что невзирая на всю боль и свою проклятую кровь, моя жизнь получилась не такой уж и скверной, какой могла бы быть. На своём пути я повстречал замечательных людей. Обрёл любимых. Обрёл друзей. О большем и мечтать грешно. Так что… — Влад вдруг притих, опустил лицо и замолчал на долгие несколько мгновений. — … Так что вы не виноваты. Вы постарались сделать как лучше. Сделали всё возможное. И в какой-то мере я понимаю вас и… — парень вновь затих, а после на его губах заиграла слабая улыбка, — … прощаю.

Слёзы уже давно струились по щекам Инарэ, но стоило Ранкару закончить говорить, как женщина не сдержалась и рванув вперед с неким страхом на лице, крепко обняла сына. Влад же просто стоял, не в силах ни опустить, ни поднять руки, ни чем-либо ответить на такой жест.

— Прости, сынок, — бормотала растеряно Бездна. — Прости нас. Мы так виноваты перед тобой… Мы…

Шаг вперед хотел сделать и Зеантар. Сущее свидетель, обнять сына он хотел ничуть не меньше чем Инарэ, но что-то в глубине его души беспокойно всколыхнулось, и по итогу он так и не отважился подступить к Владу.

— Достаточно, — едва слышно обронил парень, обрывая причитания женщины. — Пожалуйста, хватит просить прощения. Я уже сказал всё что хотел и вряд ли отважусь повторить это еще раз.

— Прости, сынок, — сиплым тоном произнесла Бездна, выпуская Ранкара из объятий и медленно отступая прочь. — Прости, что позволила себе лишнего. Ты… ты не представляешь, как долго я мечтала просто… просто обнять тебя. Да… да… извини…

На несколько секунд образовалась