Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Что отвечать, я не знал. Меня почти никто и никогда не благодарил. За работу могли бросить лишний кусок лепёшки прямо на землю. За добычу — кивнуть. Но чтобы вот так, глядя в глаза… Стало как-то не по себе и захотелось поскорее отвернуться.

Поэтому я сделал то, что умел лучше всего. Начал думать о следующей опасности. Я чуть не купился на ловушку Синары. Эмоции слишком сильно захлестнули меня. Не думал, что избиение ребят так на меня подействует… И это главная ошибка, которую я совершил. В руинах она бы мне стоила жизни. Совсем я расслабился.

Пока на меня смотрели, я думал совсем о другом. Я вернул Синаре то, что она сделала с ребятами. Хитрая, расчётливая, опасная тварь. Она хотела показать Стеблям, что они особенные, что они выше остальных. Что деревенскому и Листьям до них никогда не дотянуться. Сегодня этот миф рассыпался у них на глазах. Вот только за это мне пришлось заплатить тремя днями в лечебнице. И это прямо перед экзаменом…

Жалел ли я об этом? Скорее нет, чем да. Можно ли было поступить по-другому? Возможно, но как именно я в тот момент не знал.

— Бренна вчера нас встретила, — вырвал меня из размышлений Варис. — Когда мы тебя вели в комнату.

Поднял на него взгляд.

— Просила передать спасибо. За Лиару.

— Где она?

Варис помолчал и потом продолжил:

— Она хотела сказать это лично, но ты вчера был не в состоянии её слушать. А потом она расплакалась…

— Да уж… рыдала как обычная девка перед парнем, — покачал Тавр головой. — Всё пыталась тебе объяснить, что ты силён, и что она рада быть с нами.

Ничего не помню.

— Лицо ей уже почти свели, — улыбнулся Тавр. — Шрам останется. Тонкий такой, от брови вниз. Сорра говорит, через год и не разглядишь.

— Не твоё дело говорить о её лице, — шикнул на него Варис.

Тавр открыл рот, подумал и пожал плечами:

— Лиара теперь с таким ходит… Это ты красиво сделал. Уважаю!

Мне было очень неловко. Не думал, что обычные слова могут так смутить. Хотелось уйти и не смотреть в их благодарные глаза.

— Разошлись! — подал голос Сарн, поднимаясь с пола.

Парень подошёл ко мне и встал напротив. Тут же оглядел меня.

— Вроде бы всё в порядке, — кивнул он.

— И это всё, что ты можешь сказать? — снова влез Тавр. — Может, тебе вмазать?

— Отвали! — махнул рукой парень. — Как-то сам разберусь.

— Он за тебя Гирту череп чуть не расколол, а ты язык проглотил? — никак не унимался дитя дружины. — Он же до сих пор в лечебной валяется. Сорра сколько раз говорила, что не выживет? А? Столько на него печатей положили, ещё пилюли и мази, да отвары… А он даже в сознание не пришёл.

Сарн покраснел пятнами и разозлился, только не на меня, а на себя, на собственную неловкость, на то, что слова не идут.

— Спасибо, — выдавил он наконец. — За тот раз и за этот. Ты… в тебе есть честь.

Открыл рот от удивления. Мне много чего говорили в жизни, но что у меня есть честь… ещё ни разу.

Он протянул руку, и я пожал её.

— Четверых Росток второй ступени, что дольше нас тренируются… — покачал головой Сарн. — Да уж… ты и вправду силён.

— А я всегда знал, что Рейланд такой, — тут же выдал Тавр.

— А кто его подначивал с гнёздами? — повернулся Сарн.

— Кто? — сделал удивлённое лицо сын дружины. — Ты хочешь сказать, я?

Мы дружно рассеялись.

— Жаль, что не расколол, — обронил Сарн тихо.

— Плохо, Рейланд. — Одр сказал это из своего угла, поднимаясь.

Все тут же обернулись на него. Он встал, потянулся и зевнул, пока мы ждали продолжения, а он делал вид, что ничего не было.

— За всех отомстил, — обронил он с лёгкой улыбкой. — Кроме меня. Я тебе, выходит, не друг?

В комнате сделалось тихо. Тавр перевёл взгляд с него на меня и обратно.

— Что за вздор⁈ — повысил голос Варис. — Ты понимаешь, что она на четвёртой ступени Ростка, а Рейланд на второй. Тебе мало, что он разделался с четырьмя Стеблями? Ты хоть понимаешь, как это ударило по ним и Вельт?

— Шутка, — подмигнул Одр.

— До неё очередь ещё дойдёт, — обронил я.

Одр подошёл ко мне и улыбнулся.

— Тогда ладно.

Тавр наконец расслабился и даже принялся улыбаться, и по комнате пошло то самое, лёгкое, чего у нас не было давно. Кости срастили, кровь смыли, и мы в старой комнате. Почему мы тут, я пока не понимал. Да мне, если честно, сейчас и неважно. Всяко лучше, чем в той норе и под присмотром Стеблей.

— Всё плохо, — произнёс я.

Тавр поперхнулся и закашлялся:

— Че-го?

— Мы проиграли, — закончил свою мысль.

— Э не братец, — замотал головой дитя дружины. — Мы… да, а ты — нет.

— Я тоже проиграл.

Они не поняли. Три дня в лечебной все считали иначе: деревенский уложил четверых Стеблей, я вернул за всех должок, значит деревенский молодец. Из этого получалась бы хорошая история.

— Сарн, — повернулся я. — Ты сам закрепил ногу Корнем. Гирту осталось только ударить.

Сарн скривился, но спорить не принялся. Он это знал ещё тогда, на камне, когда его нога вспыхнула светом от чистого страха.

— Варис. Ты позволил Керсу залезть тебе в голову. После слова про сироту потерял ритм на полпульсации. Он тебя за это и взял. Я думал, ты сдержаннее.

Ему было неприятно, и он всё равно кивнул.

— Бренна пыталась закончить каждый обмен одним ударом. Лиара ждала именно этого. Всё, что ей оставалось, это не подставляться и считать.

Ребята опустили головы так, будто я их отчитывал. Но я просто называл ошибки, которые привели к тому, что они имеют.

— Тавр. Ты защищал одну руку и отдал за неё всё остальное.

— Её уже ломали! — взвился он.

— Поэтому Вейд туда и бил.

Тавр открыл рот и закрыл. Кулак у него сжался и разжался.

— Одр вышел лучше всех, — продолжил я. — И всё равно