Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

человек сорок, и после убийства несчастного зверя стрелки два месяца судились, доказывая друг другу, кто именно уложил несчастного мишку разрывной пулей, способной завалить тираннозавра. Такими играми Вигго не баловался. На севере Норвегии обитало немало лосей и северных оленей, но Вика они не интересовали. В немалом количестве водились совы, но из-за тупости птиц Вик мог работать с ними очень ограниченно, пользуясь в основном невероятно острым ночным зрением ночных летунов. Посему Ларсен покупал в окрестных деревнях овчарок как можно большего размера и работал с ними. Он убивал их, а потом оживлял, пришивая им фрагменты от других трупов. В ходе экспериментов выяснилось, что даже если Виктор непосредственно не контактирует с шелкопрядом, его сшитая армия остается живой и подчиняется ему, хотя и на самом примитивном уровне.

Он убивал и оживлял. Оживлял и убивал снова. По сути, это было единственным его развлечением.

В две тысячи третьем ему надоело менять место жительства каждый год. Лотар, кажется, потерял его из виду окончательно. Виктор съездил в ближайший город, проверил свою кредитную карту, увидел, сколько накопилось денег, и решил, что пришла пора обзавестись собственной хибарой. Причем хибарой немалого размера.

Эпизод 15

Норвегия, провинция Нурланн. 2003 год

Виктор нашел свое место, он купил дом на склоне горы в фюльке Нурланн. За годы жизни в Скандинавии Ларсен заработал достаточно средств, чтобы купить жилище. Конечно, дом, который он мог приобрести, не стоял в Осло, Лиллехаммере, Ставангере, Бергене или каком еще большом городе Норвегии. Да и Вику и не нужен был дом ни в одном оживленном месте. Его бобровая хатка должна была притулиться на склоне высокой горы, где-нибудь поближе к Йотунхейму, рядом с фьордом — в местности, которую шведы не оттяпали в свои времена только по той причине, что селиться в сих диких местах могут лишь идиоты.

Вик был именно таким идиотом. Хотя как посмотреть… Дом его снабжался электричеством двести дней в году, а в остальное время был лишен и этого. Он был полностью отрезан от мира. В подвале стояли два генератора, работавшие на соляре, и это вполне устраивало Виктора. От ближайшей однополосной дороги Ларсена отделяли два километра, преодолеть которые зимой можно было только на снегоходе. В общем, дом, построенный полторы сотни лет назад, основательный и чертовски понравившийся Виктору, достался ему за копейки, и это с учетом бешеных скандинавских цен на недвижимость.

У дома была нехорошая черта — он тянул за собой шлейф из жутких легенд и побасенок. Именно поэтому его уже никто десять лет не хотел покупать. Последний хозяин прожил в нем всего полгода, а по весне его нашли накрошенным по полу в виде высохшей и скукоженной мясной нарезки, поклеванной воронами. При этом дверь в дом была выломана, а все окна выбиты. Более того, все владельцы дома за последние пятьдесят лет погибли при странных обстоятельствах. Это привело Виктора в хорошее настроение — в жизни своей он насмотрелся много худшего, чем «странные обстоятельства». Викинг изнемог от безделья. Ему срочно требовалось оттяпать башку какому-нибудь мистическому чудовищу. А потом пришить ему голову обратно и заставить служить себе.

Не раздумывая, Вик подписал бумаги.

И не прогадал, как выяснилось чуть позже. Дом оказался с сюрпризом.

В подвале, среди обычного хлама из ящиков, бочек, залежей мешковины и старой мебели, Вик нашел кое-что. Сдвинув огромный растрескавшийся шкаф, мешавший ему осмотреть подвал как следует, Вик обнаружил висящий словно в воздухе клинок. Без труда Вик сумел опознать его. Это был так называемый «Синий Клык» — меч персидской работы девятого-десятого века из дамасской стали — кованые и перевитые несколько раз пластины придавали клинку пружинистость, необычайную крепость и характерный голубой орнамент. Меч не был магическим — всего лишь клинок превосходной работы. Виктор внимательно осмотрел его. Острие меча было подвешено к крюку, ввинченному в потолок, шелковой нитью — очень прочной, но почти незаметной глазу. Бояться здесь было нечего.

Вторая подвеска, из такой же нити, только потолще, крепилась сразу за длинной, скошенной вперед гардой и уходила в отверстие в потолке, безо всякого крюка. Вик взбежал по лестнице и увидел дверь в кладовку, обтянутую серыми слоями паутины. Не стал вышибать ее — мало ли что может там произойти. Аккуратно выкрошил полусгнившую филенку крепкими пальцами, проделал отверстие и влез. Он увидел отличное кремневое огниво, ничуть не пострадавшее за столетия, — шелковая плетенка, опутавшая спусковую пружину, наполовину сгнила, и удивительно было, что дом до сих пор не сгорел. Фитиль, пропитанный «греческим маслом», уходил в середину бочонка, битком набитого старым дымным порохом — в этом Вик не сомневался. Вот и вся магия, вот и все легенды. Проще, чем в «Индиане Джонсе». Фокусы, связанные веревочками, и никаких чудес.

За три секунды Ларсен подсчитал, что стоимость одного только клинка намного перевешивает стоимость особнячка и его окрестностей.

Ларсен вытянул фитиль из бочонка и кинул его на пол. Кончиком ножа перерезал шелковую нить, при этом огниво высекло шикарный сноп искр — умели же люди когда-то делать вещи! Бочонок был обмазан толстым слоем пчелиного воска. Вик наклонил бочку, высыпал из ее дыры горстку чернейшего слежавшегося пороха, чиркнул зажигалкой и попробовал поджечь. Бесполезно, как он и ожидал. За столетия порох отсырел безнадежно.

Вик мог бы поступить просто — закопать бочонок с порохом где-нибудь в километре от дома. Он мог бы продать бочку какому-нибудь частному музею, но все еще боялся засветиться в этом мире. Поэтому он поступил иначе. Выбил дно бочки и высушил порох до взрывного состояния. Сложил обратно и добавил туда тротиловую шашку местного производства — на всякий случай. Спустился к фьорду и кинул вновь законопаченный бочонок в воду. Когда бочка отплыла от него на сто метров, лег на землю, прикрылся небольшим валуном, прицелился и шарахнул из двустволки. Вик редко промахивался. Фонтан воды вздыбился метров на двадцать.

Живи Виктор километров на двести южнее, на взрыв немедленно примчалась бы полиция. Но здесь, в дикой глуши и глухой дичи, до него не было ровно никакого дела. Здесь даже сотовый телефон не работал. Поэтому Виктор закинул ружье за спину и пошел домой. Спустился в подвал и сорвал меч с подвесок. Ничего не зажглось и не взорвалось, никто в этом и не сомневался. Клинок изрядно заржавел: все-таки дамасская сталь — не нержавейка. Впрочем, он мог рубить нержавейку как масло, и Вика это вполне устраивало. Меч был слегка изогнут, длинен, но сбалансирован настолько идеально, что