Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин

Ну вот, водные процедуры закончены. Вывожу Председателя из реки, ностальгически похлопываю по холке, протягиваю три куска сахара и с удовольствием ощущаю, как бархатные тёплые губы подбирают их с ладони. Учу девчонок, как правильно кормить лошадей: надо подавать лакомство только на открытой ладони, если в пальцах – непременно прихватят широкими, мощными, как тиски, передними зубами. Что ж, осталось поставить крестьянских лошадок на выпас. Серёга возится с костром, а я надеваю Председателю оголовье – извини, придётся чуток поработать, у меня на этот вечер есть планы. Ничего, потом я тебя снова искупаю, останешься доволен…

Планы мои зовутся Нинон. С разбегу вскакиваю, демонстрируя истинно гусарский стиль, на Председателя, после чего подхватываю с земли взвизгнувшую студентку и усаживаю её перед собой – благо седла нет, лука не мешает. И с удовольствием убеждаюсь, что никакой «полноватостью» тут и не пахнет – талия узкая, крепкая, а вот формы… прикоснувшись невзначай (три раза ха!) к ним, я ощутил, как моё хозяйство приняло боевую стойку. Поняла это и Нинон, благо от вздыбленной подростковой плоти её отделял тонкий ситчик платьишка да экономные трусики от купальника. И не сделала попытки отстраниться, прижалась потеснее и даже слегка повращала попкой, массируя сквозь штаны моего «бойца».

Ну и я не против – способ временно избавиться от соглядатая в лице альтер эго известен и опробован не далее как сегодня днём.

Пускаю Председателя в галоп, а потом и в карьер – ветер свистит в ушах, трава улетает под копыта, тыг-дым, тыг-дым, тыг-дым. Нинон визжит от восторга, а я, зажав повод между пальцами правой руки, обхватываю девушку поперёк животика, отчего та откидывает голову назад, кладёт мне на плечо, и душистые волосы соблазнительно щекочут нос и щёки… Левая рука как бы случайно опускается ниже, и ещё, и ещё, хотя пока и не рискует проникнуть под тонкую ткань. Нинон ничуть не против таких вольностей и даже подаётся вперёд и в такт толчкам на галопе прижимается к дерзкой ладони.

Альтер эго что-то язвительно замечает из своего угла подсознания. Зря – мне сейчас не до шуток, я реально перевозбуждён, а потому трюк с полной блокировкой реципиента удаётся сам собой.

Описав большой круг по полю, я завершаю верховую прогулку, загнав жеребца в реку, где поглубже. Вода достаёт Председателю до середины шеи, мы же с Нинон высовываемся из реки наподобие античных бюстов. Студентка повизгивает, и я, уже нисколько не скрываясь, прихватываю её поперёк пышной (пятого размера, не меньше, груди) и удовольствием ощущаю под пальцами возбуждающую упругость.

…ну, держись, студенточка, сама напросилась…

Первый порыв желания мы утоляем прямо тут, на бережку, в жиденькой травке, спрятавшись от чужих глаз за густым тальником. Остро пахнет конским потом, сухими травами и какими-то духами от густых волос моей партнёрши. Председатель громко фыркает и брызгается, стоя по колено в воде, но нам сейчас не до него. Нинон удивлена, и это ещё мягко сказано – она-то рассчитывала иметь дело с неопытным юнцом и уже видела себя эдакой многоопытной соблазнительницей, приобщающей мальчика к таинствам плотской любви. Каково же было её изумление, когда она осознала, что сама оказалась в руках многоопытного, гораздо опытнее её самой, любовника, мягко, но настойчиво подводящего обоих к пику чувственного наслаждения, причём той тропинкой, которую выбрал сам!

Впрочем, девушка осталась довольна, а ведь это, в конце концов, главное? Я тоже не жалуюсь: напряжение этого кровавого дня наконец отпустило, изверглось вместе со струёй семени в горячее лоно. «Я на таблетках, – успела шепнуть Нинон, признавая тем самым полную мою компетентность в столь деликатном вопросе, – можешь не сдерживаться…» Но я в любом случае не сдержался бы – юношеские гормоны пересилили опыт и осторожность стареющего донжуана…

Темнеет. Кони пасутся на лугу, мы расселись у костра – парочками, как полагается. Я по-собственнически обнимаю Нинон, Катюшка робко жмётся к Асту. Тот, похоже, не против.

Аст сетует, что нет гитары, но я лениво отзываюсь, что, мол, ни к чему: ночное – это вам не студенческие посиделки, здесь своя культура и свои правила. Да и романтики хватит без всякой гитары и даже ещё останется…

Серёга, опасливо озираясь, выставляет бутылку плодово-ягодной бурды. Девушки смотрят на нарушителя сухого закона с осуждением, но возразить не решаются. Ещё бы они решились, особенно Нина – то-то шалые чёртики так и прыщут из огромных зелёных глаз…

Моя очередь – и я не обманываю ожиданий публики. Изображаю высокомерно-презрительную усмешку и извлекаю из сумки свой «вклад в общее дело» – две бутылки молдавского красного полусухого и две коробочки шоколада «Вдохновение». Помните такие – с Большим театром и балеринами, содержащие завёрнутые в фольгу палочки превосходного тёмного шоколада с начинкой из дроблёного ореха?

Увидев их, девчонки не сдерживают энтузиазма – как же, дефицит, причём довольно дорогой. Мужественно улыбаюсь – и прибавляю к натюрморту кусок пошехонского сыра, завёрнутый в полупрозрачную пергаментную бумагу, и большой жёлтый лимон. Немая сцена, девчонки с двух сторон чмокают меня в щёки. Довольный как слон, я пластаю новообретённой финкой сыр, нарезаю аккуратными дольками лимон; Катюшка аккуратно раскладывает закусь на бумаге, опасливо косясь на хищное лезвие. Нинон тем временем как бы невзначай запускает руку мне под рубашку и прижимается пышным бюстом к плечу, явственно намекая на скорое вознаграждение иного рода.

Вино закупила по моей просьбе Карменсита, когда мы возвращались назад через Москву. Что характерно, кубинке и в голову не пришло возмущаться насчёт несовершеннолетних годков: раз compañero Еугенито просит приобрести пару бутылок спиртного – значит, ему надо, и кто она такая, чтобы отказывать товарищу по оружию в подобном пустяке?

Пока она выстаивала немаленькую очередь в винно-водочный отдел гастронома (восемнадцать-сорок, трудовой народ покинул цеха и конторы и жаждет скрасить будни чем-нибудь горячительным), я заглянул в кондитерский отдел. Повезло: буквально при мне продавщица выложила под стеклянный колпак витрины вожделенную продукцию Бабаевской фабрики. Я немедленно купил десяток плиток. В деньгах недостатка у меня не было, а статусные шоколадки пригодятся – и девчонок угостить, и с совхозным женским начальством отношения наладить не помешает, не фуфырь же от бабы Глаши им совать… Да вот хотя бы надоедливой бухгалтерше всучить – звонить-то мне придётся, и ещё не раз.

Продавщица, услыхав: «Мне десять плиток „Вдохновения“, пожалуйста», нахмурилась. Мне показалось, что она скажет что-нибудь вроде: «Не больше двух в одни руки», но обошлось. Я быстренько выбил в кассе чек и пошёл наружу, к машине, где уже дожидалась недовольная задержкой Карменсита.

Вот так мы