Ученица сильнейшего мага - Екатерина Политова

не сказали мне ни слова, поэтому я осмелела. Вначале нашла женские душевые, сверкающие белым кафелем. Там даже была сауна! Затем спустилась в столовую, подумав о том, что нужно было бы вернуть посуду. Я лишь заглянула туда и потом пошла дальше.

И всё это время я неосознанно теребила кожаный ремешок браслета на правом запястье, металлические вставки раздражали кожу. Хотелось снять, как же хотелось снять. Я спустилась на первый этаж и среди темных кабинетных дверей нашла ещё один выход на улицу за небольшой толстой стеклянной дверью.

Я оказалась в огромном пышном саду. Сильный запах роз тут же ударил в нос, отовсюду было слышно сверчков. Деревья напирали друг на друга, а кусты теснились возле узкой выложенной белой плиткой тропинки. Белые, красные, тигровые розы покачивались на легком ветру. Там было так уютно и красиво!

Я слишком поздно поняла, что не стоило туда идти. Ведь именно там я услышала то, чего слышать не должна была.

— Как оценишь девушку? — этот голос не узнать было невозможно. Адам фон Кирс.

— Ну, из того, что мне удалось увидеть - возможно она и сгодится для твоих целей, — ответил ему хорошо поставленный женский голос.

Я была уверена, что говорили именно обо мне. Но что за цели? Присев за колючим густым розовым кустом, я пыталась не издать ни звука. Видеть я их не могла, да и пошевелиться теперь боялась.

Женщина тем временем продолжала:

— Пока она спала, я взяла у неё кровь. Уровни магии в крови неплохие. Думаю, дотащить её до тех высот, которые тебе нужны, у нас получится.

Я слушала и не понимала. Когда у меня успели взять кровь? Я осторожно задрала рукав формы - никаких следов на руках не было. Может, речь всё же не обо мне?

Но следующие слова женщины заставили откинуть эту мысль.

— Ты действительно думаешь, что она стоит усилий? — в её голосе слышалось сомнение. — Аннабель ведь просто девочка, не подготовленная и упрямая.

— Именно поэтому она отлично исполнит свою роль, — отрезал ректор.

Я склонилась ближе к кустам рискуя поцарапаться, и стараясь не выдать своего присутствия. Меня переполнял страх, что заметят и абсолютное непонимание о чем велась речь. Что из меня собирались сотворить эти люди?

Женщина тяжело вздохнула.

— Главное сам не скатись из роли преподавателя к жестокому главе тайной канцелярии. Помни, что эту девочку надо учить, а не пытать. И подозревать её не в чем.

Вот на этих словах меня окутал ледяной холод. Пытать… Всю жизнь меня учили молчать как рыба о своем происхождении. А теперь меня насильно привезли под бок того, кто ищет предателей и шпионов в королевстве.

Я по настоящему испугалась, осознав, кого сейчас подслушиваю. Надо было уходить отсюда и срочно. Если меня увидят, мне с рук это не сойдет.

— Ты, конечно, забавная, Глория, — прозвучал равнодушный голос ректора. — Её уже есть в чем обвинить. Как минимум в том, что она сейчас сидит за кустом тигровых роз и во все слушает, что мы здесь обсуждаем.

Едва я это услышала, как немедленно бросилась бежать. Но было уже поздно.

В мгновение ока Адам фон Кирс каким-то непонятным образом оказался у меня за спиной. Я сразу поняла, что это он. Сильная рука обхватила меня сзади, прижимая к твердому мужскому телу. Второй рукой он надежно удерживал мои тонкие запястья, не позволяя вырваться.

— Подслушивать взрослые разговоры нехорошо, госпожа Флёри, — произнес он прямо у моего уха, и я вздрогнула от этого низкого, почти безупречного холодного голоса.

Моё сердце билось так быстро, что я едва могла дышать. Меня трясло от страха. Что теперь будет? Что он сделает со мной? Я была в руках не просто ректора — а человека, способного на самые темные и безжалостные решения. Потому что родители ни раз рассказывали мне, что со шпионами в королевстве Фоссис обходятся самым жестоким образом.

А когда мне страшно, я всегда действую одинаково. Бегу.

— Отпустите меня! Отстаньте! — не выдержав, я забилась в его руках, но запястья от этого сжали ещё больнее. — Отпустите! — кричала я, надрывая голос.

На этот раз он сжал меня по настоящему больно. Жесткие пальцы надавили на ребра так, что я всхлипнула.

— Не дергайтесь. Чем сильнее будете орать - тем крепче я буду держать. Доступно объясняю? — его спокойствие выводило меня из себя и пробирало до дрожи. — Лучше успокойтесь сами, чтобы не пришлось просить созидателей.

Я зажмурилась, но вздрогнула от неожиданности.

Ректор вдруг ткнулся носом мне в волосы и я вспыхнула от смущения, кровь прилила к щекам, а страх смешался с каким-то иным ощущением.

— Слухи не врали, от вас и права пахнет корицей, как от рождественского пирога. А волосы я приказал собрать, — произнес он.

Его близость, его голос и при этом холодная равнодушность - всё это сбивало с толку, заставляя чувствовать себя уязвимой и потерянной в его странной игре. Ведь меня всё ещё довольно крепко держали.

— Вы не имеете права так со мной обращаться! Я не вещь!

— Вы не вещь, — спокойно согласился ректор. — Вы - глупая молодая девушка, чрезмерно любопытная и не знающая слова дисциплина. И, похоже, вы ещё не осознали всех рисков вашего положения, — строго говорил он мне на ухо.

— Господин ректор, вы закончили обниматься со студенткой? — совсем рядом раздался женский голос.

— Нет, Глория, не закончил. Разъяснительная беседа ещё только началась, — резко отозвался ректор и я сглотнула.

В поле моего зрения появилась та с кем Адам фон Кирс и вел беседу мгновение назад.

Её длинные, тёмные волосы были собраны в элегантную прическу, открывая утонченные черты лица - высокие скулы, изящный нос и ярко очерченные губы, на которых играла едва заметная, надменная улыбка.

На рукаве её черной формы я заметила белую повязку. Созидатель-медик.

Окинув меня снисходительным взглядом она произнесла:

— Ну, не смею мешать воспитательной работе. Однако, кажется, я начинаю понимать, почему вы недолюбливаете первокурсников, господин ректор, — вздернула она темную бровь.

— И почему же? — бросила я в ответ, всё ещё пытаясь дергаться в железной хватке фон Кирса.

— Удивительное дело, как же много эта дочка кондитера себе позволяет, — усмехнулась женщина и тут же отвернувшись пошла прочь, к двери ведущей из сада.

Ох как же хотелось огрызнуться