Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

потянулся и лизнул меня в нос. После чего вдруг убежал, словно на сегодня сделал своё дело. Я тоже поднялась с кресла. Решила, что не пойду в спальню к Лео, а подожду, когда он соберется на ночную прогулку…

______________________

Бекка

Глава 6. Слова как нож

Я до самой ночи просидела в кресле гостиной. Ждала, когда Дерби поведет Леогарда на прогулку ночью. Специально держала поближе к себе пса, которого они обычно берут с собой.

Гостиную и коридор соединяла большая арка без двери. Я бы точно заметила, как они спустятся по лестнице, даже если бы мужчины решили уйти через черный ход сразу в сад.

Но время шло. Потемнело. Огонь в камине почти погас. И я не заметила, как невольно задремала.

Проснулась, когда на лестнице раздались шаги, Чарли резко поднял голову, поднялся, застучал когтями по деревянному полу. Открыла глаза и вздрогнула. Сначала даже не поняла, где я нахожусь. Подумала, что всё случившееся — сон и я снова на Земле. Но… увы.

— Кто здесь? — раздался недовольный голос Дерби, и он посветил на меня лампой.

Я невольно прищурилась и выставила руку от света. Огонь в камине давно погас. Глаза защипало.

— А, госпожа «жена», — проворчал он с особой ядовитостью. — Почему не спите?

Дерби зашагал на кухню, я пошла за ним следом.

— Я хотела пойти с вами на ночную прогулку…

— Не будет никакой прогулки, — старик говорил и одновременно принялся греть воду. — Хозяин не может встать с постели из-за боли.

— Почему же он не говорит? Я принесу лекарство!

— А он не хочет его больше пить.

— Что?

Я не понимала. А Дерби не спешил отвечать. Он медленно доставал кружку. Собирался заваривать чай. И старался на меня не смотреть. Словно был зол настолько, что мог убить одним взглядом.

— А чего вы удивляетесь? Но сильно не радуйтесь. В завещании вашим именем даже не пахнет. Всё перейдёт Престону.

— О чём вы вообще говорите?

Дерби вдруг с силой ударил по столу. Несмотря на возраст, кулак у него был тяжелый. Вся посуда со звоном подскочила.

— Хватит строить из себя идиотку! Вы давно хотели его довести, и у вас получилось.

Я начала осознавать, что происходит нечто и правда ужасное. А главное — что характер Эванджелины был своеобразный. И, возможно, Дерби зол на неё не потому, что он скверный старик и женоненавистник.

— Объясните, пожалуйста, — как можно мягче попросила я. Мой тон стал для слуги неожиданностью. Он насупился, выдохнул, словно злобный медведь, который укрылся в темноте, и заговорил спокойнее, но всё ещё гневно:

— Если хозяин не будет принимать лекарства, он умрёт. Все это понимают. И он тоже.

— Хотите сказать… он отказался принимать отвары намеренно и твёрдо? — Я просто не верила в такой вывод.

— Не знаю. Не хочу думать о худшем. Но… вот о чём вы думали, Эванджелина? Он бывший генерал. Мужик раньше мог положить десятки врагов, будучи один. Но кому нужна сила, если ты ни черта не видишь? Ему и так все три года было тяжко. Становилось всё хуже и хуже. И тут приходит женщина, которая единственная может хоть как-то облегчить боль, и говорит, что он пытается «почувствовать себя сильнее, принижая её в темноте», мол, это единственное, что ему остаётся. Вы, бабы, никогда не понимаете, что ваше слово может ранить нас сильнее ножа. Вы хоть его жена лишь на бумаге, но… а кто у него остался? И теперь вы буквально указали, что видите в нём калеку. Это даже такого сильного человека может пошатнуть, хоть он и не покажет.

Я поджала губы. Мне хотелось возмутиться и сказать, что после каких-то там слов, брошенных в порыве гнева, да ещё и в той гадкой ситуации, вот так отказываться от попыток жить — странно и глупо! Но я всё больше понимала, что не знаю всех обстоятельств. Не знаю, как жила эта семья. А уже начала слишком резко действовать.

— Я пойду к нему. Пойду и…

— Да не примет он вас. И лекарство от вас — тем более.

— Тогда силой волью!

Старик рассмеялся.

— Даже если мы всем домом попытаемся его держать, пока вы вливаете ему в рот отвар, у нас не получится. Хозяин не видит. Но если подставить ему шею, он может переломать её как соломку.

Я посмотрела в потолок. Наверх, где на втором этаже должна быть тёмная комната Леогарда. Что же за человек-то такой? Будет мучиться от боли, но не согласится выпить лекарство из принципа.

— Вы собираетесь делать ему чай? — решительно спросила я.

— Да.

— Тогда подождите.

Вскоре я принесла отвар. Думала, Дерби будет сопротивляться и отговаривать, но он смиренно ждал. Причем, когда понял мою задумку, заварил самый пахучий ягодный чай.

— Если он почувствует обман — вылетим оба, — заключил старик. В эту секунду я даже ощутила между нами нотку единения. Словно мы хоть на мгновение стали командой.

— У лекарства даже запах неприятный, а вкус…

— Капните хотя бы немного. Лучше давать ему по чуть-чуть, чем вообще оставлять без него.

Я осмотрела бутылек. Они были совсем маленькими, потому что в каждом хранилась строго одна доза. В принципе, здесь капель десять.

— Добавим для начала хотя бы треть, — заключила я.

Дерби хмуро кивнул. Я осторожно отсчитала в чай три капли. Попробовала совсем немного.

— Ну что?

— Не знаю. Вроде ягоды и травы. Надеюсь, не почувствует.

— Ну, с богом.

Старик взял поднос с чаем и пошёл на второй этаж. Я тихонько направилась следом. У входа в спальню он сменил лампу на свечу и только после вошёл внутрь. Я осталась ждать у двери.

— Чего так долго? — на тяжком, болезненном выдохе спросил Леогард.

— Дурная кухарка так рассортировала сегодня новый чай, что чёрт ногу сломит. Простите.

Затихли. Дерби явно передал кружку. Я понимала, что прямо сейчас генерал делает глоток за глотком. Уже хотела выдохнуть и потихоньку уйти, как вдруг…

Резкий треск. Это звук разбитой посуды. Он кинул кружку? Причем прямо в стену возле двери. Я отчетливо слышала стук.

— КАКОГО ДЬЯВОЛА, ДЕРБИ, Я ЖЕ ДАЛ ПРИКАЗ?! — дом пронзил оглушающий крик.

Нужно было спасать старика.

Я развернулась и резко открыла дверь.

Свеча стояла на тумбе возле кровати. Леогард сидел в постели, а старик отступал назад, боясь гнева хозяина.

— Дерби, — произнесла я со всей строгостью, как подобает хозяйке в её доме, — оставьте нас.

Глава 7. Отчаянный шаг

Всё в комнате замерло. Казалось, даже пламя