Наследник $$$ уровня 5 - Андрей Еслер

без особого напряжения. Охранник, надо отдать ему должное, оказался крепким мужиком и успел неплохо потрепать обоих, прежде чем его скрутили и оставили у будки ругаться вслед.

До проходной дошли уже в раздражении.

Гильермо остановился перед дверью, оглядел окружающее безобразие и нахмурился ещё сильнее. Под ногами грязь, рядом траншея, через двор протянуты кабели, где-то валяются мешки со строительной смесью. И это компания, которая решила игнорировать Мачадо?

Он достал сигарету, прикурил, глубоко затянулся и коротко кивнул.

Два огромных мордоворота шагнули вперёд.

Первый ударил в дверь ногой.

Второй добавил.

Дверь сорвало с креплений.

На этом их успех закончился.

Почти сразу она полетела обратно.

Причём с такой скоростью, будто с другой стороны её не толкнули, а выстрелили из катапульты. Тяжёлое полотно врезалось в обоих мета и снесло их с ног. Раздался грохот, ругань, что-то металлическое звякнуло о бетон.

Гильермо даже не успел понять, что произошло.

Следующим ударом его самого отшвырнуло в сторону. Он потерял равновесие, отчаянно замахал руками и спиной рухнул прямо в вырытую рядом траншею. Грязная вода моментально пропитала брюки, пиджак измазалось по локоть, сигарета исчезла неизвестно где.

Несколько секунд он лежал, глядя в темнеющее небо.

В ушах звенело.

Во рту ощущался вкус земли.

Гильермо медленно поднялся, держась за край траншеи, и уже собирался разразиться такой руганью, после которой рабочие поблизости должны были запомнить этот вечер навсегда.

Но слова застряли в горле.

Из выбитого дверного проёма вышел какой-то парень. Не особенно крупный на вид. И тащил за воротники обоих его телохранителей. Просто тащил. Как двух нашкодивших котят.

Ноги мета волочились по земле, дорогие костюмы были разорваны и заляпаны грязью, на лицах кровь. Один, кажется, находился без сознания, второй что-то невнятно стонал и даже не пытался сопротивляться.

Гильермо побледнел.

Ситуация приобретала совершенно неправильное развитие.

Раздалась автоматная очередь.

Кто именно открыл огонь, Гильермо разбираться не стал.

Он подпрыгнул так, словно получил разряд током, вылетел из траншеи и побежал. Причём побежал хорошо.

Очень хорошо.

Зигзагами.

Меняя направление каждые несколько шагов, как человек, внезапно вспомнивший все советы о том, как уклоняться от пуль. Туфли скользили по грязи, пиджак хлопал за спиной, Гильермо пару раз едва не упал, но страх удивительным образом придавал координации.

До автомобиля оставалось метров двадцать.

Он преодолел их быстрее, чем когда-либо бегал в молодости.

Последние два метра Гильермо буквально пролетел. Открыл водительскую дверь, ласточкой нырнул внутрь, ударился плечом о руль, кое-как захлопнул дверь и дрожащими руками повернул ключ.

Мотор взревел.

Педаль газа ушла в пол.

Машина сорвалась с места, разбрызгивая грязь, и через несколько секунд растворилась в вечерних сумерках.

* * *

Хавьер брезгливо держал двух амбалов за воротники костюмов.

Он вообще не понимал, чего эти дебилы хотели.

Ещё меньше понимал, зачем было ломать дверь.

Позади него продолжал работать отбойный молоток, превращая и без того сомнительный вечер в окончательный дурдом. Строитель, похоже, вообще не заметил ни драки, ни того, как через проходную только что пролетела дверь.

Хавьер медленно повернул голову.

— Тише ты! — гаркнул он. — Вечер уже!

Отбойный молоток продолжил долбить бетон.

— ТИШЕ!

Рабочий наконец остановился.

— А-а-а-а? — заорал тот, снял защитные очки, потом наушники и недоумённо уставился на Хавьера.

Только после этого заметил выбитую дверь. Посмотрел на неё.

Потом на двух окровавленных амбалов.

Потом снова на Хавьера.

— А-а-а-а…

Хавьер устало вздохнул.

Объяснять что-либо не хотелось совершенно.

Он просто потащил обоих дальше, оставляя на бетонном полу две грязные полосы.

* * *

Что-то громко хлопнуло внизу.

Я даже не оторвался от монитора.

Наверное, строители опять что-нибудь уронили.

Или сломали.

Или уронили то, что до этого сломали.

Я тяжело вздохнул и потёр переносицу. Когда же закончится этот бесконечный ремонт? Старый завод постепенно превращался в нормальный офис, но временами казалось, что по количеству шума мы не ремонтируем здание, а строим его заново с фундамента.

Пальцы снова побежали по клавиатуре.

Работы оставалось ещё много.

В кабинете горели только несколько ламп, за окнами уже окончательно стемнело, а большая часть сотрудников давно разошлась. Ева сидела неподалёку, разбирая бумаги и что-то время от времени печатая у себя на компьютере.

Внизу снова что-то грохнуло.

Я скривился, но продолжил работать.

— Ик…

Я остановился. Медленно повернул голову. Ева сидела совершенно прямо, щёки у неё покраснели. Она осторожно стрельнула глазами в мою сторону, словно надеялась, что я ничего не услышал.

— Ик…

Глава 3

К третьему съемочному дню Карла поняла, что ненавидит кино.

Не сами фильмы, разумеется. Их она любила по-прежнему. Ненавидела она то, как их делают.

Подъём в пять, гримёрка в шесть, павильон в семь. Дальше двенадцать часов работы с коротким обедом, и хорошо, если к девяти вечера её отпускали. Фотосессии для журналов и билбордов рядом с этим выглядели курортом. Там её снимали три часа, подносили холодный сок и интересовались, не устала ли сеньорита. Здесь никто ничем не интересовался. Здесь звучало «на отметку» и «ещё дубль», и все послушно начинали сначала.

Усталость Карла ещё могла стерпеть.

Хуже было другое.

После того разговора о душе к ней стали относиться иначе.

Уловить перемену оказалось непросто. Актёры на то и актёры, что по их лицам не прочитать наверняка. Все улыбались, все здоровались, да и на площадке, с ней так же перекидывались парой фраз. И всё же что-то поменялось. Карла чувствовала это кожей, чутьем, которое ни разу не подводило её при сьемках.

Она прокрутила в памяти собственные слова про дедушкин бассейн и вынуждена была признать, что сказанула лишнего. Рядом с рассказом Катрин про полтора года без горячей воды история о подогреваемом бассейне прозвучала не так, как задумывалась.

Хотя что в ней не так?

Неужели она виновата в том, что богата? Нет, конечно. Она эту жизнь не выбирала. Её родили в семье дэ Леон, как других рожают в семьях шахтёров или рыбаков, и ее мнения о том, хочет она носить эту фамилию, или другую, у неё не спрашивали.

Эта мысль упиралась в стену.

Она стояла между ней и остальной группой, и Карла решила сломать её единственным способом, который знала.

Подарками.

Утром четвертого дня она заказала кофе на всех. Настоящий, из кофейни в Верхнем городе, а не ту горькую жижу, что булькала в кофемашине на съемках. Водитель внёс подносы, и по гримерному коридору поплыл запах свежей обжарки. Следом он выложил на столик семь маленьких пакетиков с лентами. Три женских, четыре мужских.

Внутри лежали часы.

Актриса, игравшая