Край Времени (сборник) - Майкл Муркок

вернулись на путь истинный и больше не нарушаете ни одно из постановлений властей Кенсингтона. Более того, я должен указать, сэр, что если я еще раз поймаю вас за подобным занятием в этом парке, я буду вынужден записать ваше имя и адрес и послать вам повестку явиться в суд в установленное время.

Мужчина рассмеялся.

— Простите, сэр, — продолжал он более естественным тоном, — но вы действительно должны сойти с травы.

— Ага, — сказал Джерек, — я понял, Благодарю вас, э… офицер, не так ли? Я не хотел нарушать закон.

— Я уверен, в этом, сэр. Вы — француз, судя по вашему акценту, а значит, не понимаете наших обычаев, у вас ведь там посвободней и попроще.

Джерек быстро сошел на дорожку и направился к большим мраморным воротам, которые заметил вдали. Полицейский увязался с ним, непринужденно болтая о Франции и других государствах, о которых он читал. В конце концов, он распрощался и зашагал по другой дорожке, оставив Джерека, жалевшего о том, что он не догадался спросить, как попасть в Бромли.

Джерек радовался, что не привлекал к себе сколь-нибудь значительное внимание, как во время первого паломничества в эпоху Рассвета. Люди все же поглядывали на него время от времени и он чувствовал себя немного стесненно, но мог идти по улице и радоваться окружающему без всяких помех. Конные экипажи, двухколесные кэбы, телеги молочников, фургоны торговцев — все, что ехало мимо, наполняло воздух скрипом осей, цоканьем лошадиных копыт, дребезгом колес. Солнце было ярким и теплым, запахи улицы заметно отличались от тех, которыми Джерек пресытился во время предыдущего визита. Он догадался, что сейчас, должно быть, лето. Даже остановился, чтобы вдохнуть аромат роз, которые росли вдоль ограды парка. Розы были прекрасны в своем благоухании, и Джерек впервые оценил прелесть сотворенного Природой. Он потрогал листья кипариса — и тоже обнаружил, что в его собственной работе не хватает определенной тонкости в деталях, которые было трудно описать. Он с удивлением отметил, что восхищается даже больше, чем прежде, красотами 1896 года. Джерек остановился посмотреть на двухэтажный омнибус, который тащили огромные мускулистые кони. На открытой верхней площадке качались соломенные шляпки с ленточками, вертелись солнечные зонтики, блестели яркие спортивные куртки, в то время, как внизу, за пыльными окнами и путаницей объявлений, сидели более серьезные путешественники, глаза которых были прикованы к газетам и дешевым журналам. Пару раз мимо пронесся моторный экипаж, и выхлопной дым смешался с уличной пылью. Водители были одеты в длинные пальто и белые шарфы, несмотря на жару, на что Джерек отреагировал с насмешливым удивлением.

Он снял свой цилиндр, удивляясь, откуда столько влаги на лице, и вдруг, к своему восхищению понял, что вспотел. Джерек наблюдал этот феномен и раньше на обитателях этого периода, но никогда и не мечтал испытать его лично. Глядя на лица людей, снующих мимо, Джерек заметил, что многие из них тоже потеют, независимо от степени увядания или расцвета. Это усилило его чувство тождества с ними, Джерек улыбался им, как бы говоря: «Смотрите, я такой же, как вы», — но чопорным гражданам Англии сложно было разделять радость незнакомца, поэтому чаще всего они недоуменно хмурились, а две леди даже покрылись пунцовым румянцем.

Джерек продолжал свой путь, пока не заметил, что с левой стороны парк кончился, зато новый парк появился с правой. Мальчишки с пачками газет и плакатов шустро забегали с криками вокруг, мужчины с длинными шестами стали тыкать в фонари, которые стояли на тонких высоких подпорках, через регулярные интервалы вдоль боковых пешеходных дорожек, и воздух стал немного холоднее, а небо потемнело.

Приближалась ночь, и Джерек, очарованный атмосферой 19 века, побоялся сбиться с намеченного пути и решил, что пора отправляться в Бромли. Он вспомнил, как Вайн-Нюхальщик рассказывал ему, что необходимо сесть на поезд, в месте, называемом «Виктория», или, возможно, «Ватерлоо».

Джерек подошел к прохожему, солидному джентльмену, одетому почти, как он сам, который покупал газеты у маленького мальчика.

— Простите, сэр, — сказал Джерек, приподняв свою шляпу. — Не будете ли вы любезны помочь мне?

— Конечно, сэр, если я смогу, — сердечно ответил полный мужчина, пряча деньги в карман жилета.

— Я пытаюсь добраться до города Бромли, который находится в Кенте, и хочу спросить, какая железнодорожная станция мне нужна?

— Ну, — сказал солидный джентльмен, нахмурившись. — Это будет или «Виктория» или «Ватерло», как я думаю. Или, возможно, «Лондонский мост». Возможно, все три. Я предложил бы вам купить железнодорожный справочник, сэр. Я вижу по вашей внешности, что вы незнакомец на наших берегах — и капиталовложение, вложенное в железнодорожный справочник, окупится прекрасными дивидендами, в конечном счете, если вы намерены путешествовать по этому прекрасному острову. Всего хорошего, сэр, — и солидный джентльмен помчался прочь с криком. — Кэб!

Джерек вздохнул и продолжил путь пешком по деловой улице, которая, казалось, становилась все более населенной с каждым последующим моментом. Ему хотелось овладеть логикой чтения, и он жалел, что не сделал этого, когда была возможность.

Миссис Амелия Ундервуд пыталась научить его, но, к его недоумению, никогда не объясняла принцип. Если полностью понять логику, Переводная Пилюля сделает за него остальное, произведя особенный перегруппировочный эффект в клетках мозга.

Он пытался остановить нескольких прохожих, но все оказались слишком занятыми, чтобы поговорить с ним, и, в конце концов, он достиг перекрестка, забитого транспортом всевозможных видов. Джерек снова остановился в нерешительности, глядя поверх двухколесных и четырехколесных экипажей на статую обнаженного лучника с крылышками на ногах. Без сомнения, какой-то герой-авиатор, принимавший участие в спасении Лондона во время одной из периодических войн с другими островными городами-государствами. Оглушительный шум перекрестка и спустившаяся на город темнота усилили смятение Джерека. Некоторые строения показались ему знакомыми по последнему путешествию в Прошлое, но он не был уверен в этом. Они походили друг на друга, словно близнецы. Через улицу он заметил малиновое с золотым фронтоном здание, которое казалось по каким-то причинам более похожим на то, какими, он воображал первоначально, должны быть дома 19 столетия. В нем были большие окна с кружевными шторами, из-за которых лился теплый свет газовых светильников. Другие шторы, из красного бархата на шнурах из тканого золота, были раздвинуты, и изнутри доносились вкусные запахи. Джерек решил больше не приставать с расспросами к прохожим, а попросить помощи в одном из домов. Он боязливо нырнул в поток уличного транспорта, и, увернувшись сперва от омнибуса, затем от повозки был осыпан бранью и проклятьями, пока, наконец, не прибыл, тяжело дыша, на другую сторону.

Стряхивая с себя дорожную пыль около красно-золотого здания,